А еще до меня периодически доносилось возмущенное ворчание. Хорошо еще хоть оказалось, что я слышу не все подряд собачьи мысли, а лишь те, которые вроде “диалога”. По крайней мере бубнеж чихуашки именно так и слышался, вроде: “Ишь, жених выискался! Р-р-рав! Слышь, на чужой кусок не пяль хоботок! Или там был роток?.. И вообще, что это он там пялить собрался?! Неважно. Загр-рызу за Машку! О, почти в рифму…”
Но Адриан хотя бы не слышал этого позорища. Конечно, я все еще была зла на него. Но одно дело самой кипеть праведным гневом на этого шовиниста, и совсем другое давать повод для насмешек над собой!
Без того идти рядом с ним было непросто.
Метка на плече явно реагировала на присутствие мужчины. Она стала горячей, а ее пульсация сделалась отчетливей. И я сама нет-нет да и замечала на себе внимательный взгляд черных глаз.
А возмущенная чихуашка только подливала масла в огонь.
По пути нам попадались спешащие на занятия студенты, преподаватели и технический персонал. Они удивленно косились на адептку, которую куда-то под личным конвоем ведет ректор, но лишь торопливо здоровались и пропускали нас, не пытаясь задержать.
Так мы прошли коридорами и переходами и… вышли к лазарету. Я с удивлением узнала знакомую резную дверь из красного дерева. Сюда я приходила вместе с друзьями, когда я хотела узнать о самочувствии принцессы Аленты после отравления цветком драголита, будь он неладен. Но нас тогда, конечно же, не пустили.
Это крыло было почти безлюдным. Только где-то за поворотом шаркал артритными ногами старый уборщик, увозя прочь тележку с ведрами и швабрами.
Так и не дождавшись, пока мне галантно откроют дверь, я шагнула вперед и сама потянулась к ручке, но в следующее мгновение раздался резкий сухой щелчок и воздух вокруг сгустился и замерцал синими искрами. А я оказалась прижата к этой же двери сильным мужским телом.
- Это ненадолго сдержит твоего сурового охранника, - пояснил Адриан, обнимая меня за талию. Длинные мужские пальцы прикоснулись к моей щеке, скользнули за ухо, поправляя выбившийся локон и сжали волосы на затылке, не позволяя отстраниться.
- Мари, я хотел поговорить.
- Не стоит.
- Я понимаю, что ты обижена, но…
- Не понимаете! А если правда понимаете хоть немного, тогда снимите метку.
- Не могу.
- Или не хочу?
Я думала он отведет взгляд, захочет соврать, но он смотрел все так же серьезно, внимательно. Словно пытался уловить малейшие изменения в моей мимике.
