Пришлось напомнить самой себе, что есть такое слово “надо”, Машенька. Часы, проведенные на актерском мастерстве, научили меня принимать любой образ от торговки рыбой до Клеопатры. А тут всего-лишь дракон. Наглый, самовлюбленный и неприятный.
Вдох-выдох.
Мне просто надо почувствовать его, стать им. Увидеть его магию… одновременно колючую как иней и вязкую, как осенний туман. Я ведь делала это уже два раза. Значит, получится и в третий."
"Вначале мне показалось, что ничего не вышло, но когда спина уже покрылось холодной испариной страха, я увидела, как моя кожа послушно покрывается зеркальными гранями кристаллов, повторяя чужую сущность и такую же чужеродную магию.
Леон тоже это заметил, зло прищурился и… Могу поклясться, он только этого и ждал.
Я вдруг заметила как затрепетали в предвкушении тонкие ноздри аристократичного носа, как расширился черный зрачок, вытягиваясь в тонкую змеиную вертикаль.
Мужчина резко шагнул вперед. В следующий миг его ладонь легла на мое плечо. Кожу словно пронзили тысячи ледяных игл.
Обжигающе холодные, болезненные. Я отшатнулась, заметив его взгляд: довольный, наполненный странным торжеством.
Долго торжествовать ему не дали. Злобное рычание вырвалось из моей сумки одновременно с Нельсоном, который выпрыгнул из своего убежища и вцепился во врага мертвой хваткой.
- Злобная тварь! - рявкнул дракон, убирая ладонь от моего плеча и пытаясь сорвать с запястья чихуашку, которая вся дрожала, то ли от страха, то ли от слишком большого количества первобытной ярости, которое не вмещалось в тщедушное тельце.
Уверена, в этот момент Нельсик ощущал себя настоящим потомков волком. Гордым драконодавом. Защитником слабых и обездоленных, победителем по жизни и чуть-чуть “крепким орешком”.
Одновременно я каким-то образом оказалась за спинами Филиппа и Винсента, которые заслонили меня своими не слишком широкими, но надежными плечами.
Леону с третьей попытки удалось отодрать Нельсика от запястья, вместе с курткой, от рукава которой остались художественные лохмотья.
Хоть сейчас макраме вязать! Собака плюхнулась на пол, чудом не переломав лапы, презрительно загребла мраморный пол в направлении поверженного врага и неспеша потрусила в мою сторону.
А я так и стояла, прижимая руку к плечу, которое жгло так, чт о на глаза невольно наворачивались слезы. Вот же гад! Больно так, словно в меня раскаленной кочергой ткнули.
- Эй, а ну-у! - вдруг эхом прокатился по холлу командирский приказ.
