Вот же, быстрый какой!
Мой взгляд случайно упал на приставной столик за конторкой и я с удивлением узнала один из злополучных номеров той самой газеты, которую мы с Адрианом вроде как сожгли.
Линден тоже поймал мой взгляд.
- Господин ректор оставил один выпуск… Как он выразился, для истории.
- О, ну если для истории, то конечно, - покивала я и вдруг вспомнила. - Музей! Я так и не отнесла туда один номер!
- В музей? - недоуменно переспросил секретарь.
- Да, я обещала призракам напечатать их интервью и принести выпуск газеты.
Черт... Линден, можно я заберу этот экземпляр?
- Да, пожалуйста, - безразлично пожал плечами секретарь.
Я радостно схватила выпуск и рванула. Ну как рванула… Скорее, поковыляла. Все же события этого дня как-то истощили мои силы и возможности.
Зато в музее мое появление вызвало целый фурор. Довольные призраки облепили меня как пчелы праздничный торт. Вырывали газетный выпуск друг у друга, передавали из рук в руки и хвастались чья цитата попала на первую полосу.
Я так оказалась занята этой суетой и шумихой, что даже не заметила, как сзади открылась тяжелая входная дверь.
И опомнилась лишь тогда, когда чья-то сильная жесткая рука с пахнущей какой-то вонючей субстанцией тряпкой вдруг впилась в мое лицо.
А дальше: темнота и забвение.
ГЛАВА 31
От этой вони я не могла даже дышать. Мутило со страшной силой. Я то проваливалась в вязкое ванильное болото, то выныривала, в попытке сделать вдох и снова уходила в беспамятство.
В груди нестерпимо жгло. Казалось, что-то огромное вытягивает из меня по каплям жизнь.
Не знаю в какой-то момент я вдруг очнулась. С трудом открыла слезящиеся глаза. И замерла.
Я сидела привязанная к стулу в огромной, просто огромнейшей, мать ее, теплице с драголитом. Всюду, куда хватало взгляда, тянулись длинные грядки оранжереи. Где-то были едва поднявшиеся от земли ростки, а где-то уже цветущие во всю мощь. Накрыто это все было полукруглым куполом. То ли заклинание, то ли настоящее стекло
Это что еще за мечта маньяка-огородника?!
А после вдруг сообразила.
Драголит! И похолодела, ощущая как холод ужаса пробирается прямо в сердце.
“Радуга?! Девочка моя?!”
Почему я назвала ее Радугой?.. А черт, его знает.
Но как я не старалась, как ни звала, а в ответ пустота. Тишина.
Нет! Нет-нет!..
Она же не могла умереть? Или могла?.. Таким количеством драголита, как в этой теплице, можно убить тысячу взрослых драконов. А она совсем малышка. Почти новорожденная. У нас ведь даже не было ни одного оборота.
