На занятиях я, по большей части, витала где-то в облаках и едва дождалась, когда вновь переступлю порог лекарского крыла."
"Это было странно, но после того, как я смогла помочь Аленте и сохранила свою маленькую дракошу, я вдруг почувствовала себя… нужной. Удивительное ощущение. Каюсь, я даже вспомнила слова Адриана про “свое место”, но тут же прогнала глупые мысли.
Мое место - на Земле. В своем родном мире. Среди гаджетов, соцсетей, кинотеатров и софитов. А не вот это вот все с драконами-оборотнями, магическими метками истинных пар и первобытным шовинизмом.
В этот раз в лазарете меня встретили с таким нетерпением и радушием, что даже стало не по себе. Словно звезду на премьере блокбастера. Не хватало разве что медведя и оркестра с красной ковровой дорожкой.
Да и количество присутствующих резко выросло в геометрической прогрессии. Многие уже были мне знакомы. И, конечно, Адриан тоже был среди них. Молчаливый и мрачный он стоял возле письменного стола, глядя куда-то в узкое окно на разноцветный осенний пейзаж.
Помимо предыдущих зрителей появился десяток новых лиц, среди которых затесался даже профессор Уэйн Линкерн. Уж не знаю какое было дело “Каракурту” до драконов, но меня привлекло другое. Рядом с преподавателем пристроился… Тревор Кавендиш!
Мужчина был одет в темно зеленый твидовый костюм и с неизменной черной тростью в руках. Цепкий взгляд главы попечительского совета буквально впился в меня, пока я шла от входа.
Заставляя нервничать и чувствовать себя не в своей тарелке.
“А ведь он неподдельно опирается на эту палку, - отметила я про себя, - похоже магическое ранение действительно приносит ему боль”.
- Мария! - лекарь первым подскочил ко мне, взбудоражено растер сухие ладошки и захрустел суставами, в предвкушении разминая пальцы.
Отвратительная привычка!
- А мы вас ждем! - мужчина подхватил меня за локоть и потащил дальше. - Все уже в курсе ваших небывалых достижений.
Уверен, вы сможете нас еще поразить!
Сама я такой уверенности не испытывала. Почему-то стоило войти в лазарет и я вновь почувствовала странную тяжесть в голове и не менее знакомое болезненное чувство в груди.
Лекарь Хармс что-то еще рассказывал, без конца гундосил и поправлял блестящие очки в черепаховой оправе, но я его почти не слушала, борясь с подступающей дурнотой. Слишком душно, слишком яркое освещение, слишком много людей.
