Эмоции наполняют меня и растягивают, как воздух воздушный шарик. В последнее время этих эмоций всегда так много, что едва справляюсь. Слезы на ровном месте на глаза наворачиваются.
– Я вас сильно люблю, – искренне заверяю. – Будьте очень–очень счастливы, мои хорошие. И простите меня, если что не так. Я честно стараюсь. – Сердце срывается в бешеное биение. – И очень хочу, чтобы вы мной гордились!
Замираю в ожидании отклика. Мы никогда не признаемся друг другу в любви, как–то не принято. Оно и так понятно: я их дочь, к чему пафосные фразы? Но если мама заверит сейчас что любит меня всегда и любой, я окончательно расплачусь и во всем признаюсь.
– Мы тобой гордимся, Юль, – говорит мама. Ее глаза смеются. – Не всегда в последнее время, что правда, то правда. Но уверена, поводы еще появятся.
– Иди к нам, – зовет отец, неожиданно растрогавшись.
Я делаю вид, что отпиваю вино, после чего слушаюсь, и мы крепко обнимаемся.
У меня должен был быть братик, но мама потеряла его на большом сроке.
Потом была череда неудачных беременностей. Я была маленькой и период тот помню плохо. Лишь слезы. Как мама плакала, а отец ее жалел. Месяц за месяцем. Мне почему–то казалось, что это из–за меня, и я плакала тоже, обещая себе, что никогда не подведу их.
Мне так хотелось, чтобы им меня одной для счастья было достаточно! Казалось, что если я постараюсь сильно, если стану идеальной, они больше не будут грустить.
Потом мы ужинаем, болтаем обо всем подряд. Смотрим концерт по телевизору.
– Юля, вино совсем не понравилось? – в какой–то момент спрашивает мама.
– Очень хорошее. Но я ж не люблю алкоголь, ты знаешь, – кривлю губы.
– Всё правильно. Испорченный виноградный сок, ничего полезного в нем нет, – добавляет отец, забирая мой бокал и переливая содержимое себе. Тянется за бутылкой с соком.
– Вить, ты так говоришь, будто я водку в нее силком вливаю, а не спрашиваю про хорошее сухое вино. Ты себя не помнишь в восемнадцать лет? Пусть лучше дома попробует качественное.
Чтобы понимать разницу.
– Маленькая еще, успеет распробовать, – отрезает папа.
А я пожимаю плечами, радуясь тому, что отец по–прежнему считает меня ребенком. Его ждет сюрприз.
Что ж.
Оказавшись в своей комнате, я больше по привычке проверяю телефон. В чатах сотни сообщений, но меня они мало волнуют. Кровь и без допинга несется по венам. Некоторое время я бесцельно хожу по комнате, потом снимаю блокировку с экрана и выбираю из списка Диану Романовну.
