Он тебе всё прощал, дрался за тебя, но какие–то же должны быть пределы. Ты его не любишь. Совсем. И ваш ребенок был бы несчастным, ты приняла верное решение тогда.
Волоски на коже дыбом поднимаются. Я вскакиваю на ноги.
– Ты не можешь знать, что я чувствую. И больше не смей ничего говорить о моих детях.
Направляюсь к выходу.
– Матвей поедет со мной на турбазу в выходные. Если ты правда желаешь ему добра, останься дома. Пожалуйста, Юля. Дай нам возможность побыть вдвоем и узнать друг друга получше. Дай нам шанс быть счастливыми.
– У вас другой возможности стать счастливыми нет, что ли? Странно. От меня его было ногами не вытолкать.
– Если ты не отвалишь, я ему расскажу, что ты сделала аборт. И он тебя возненавидит.
Я хватаюсь за ручку двери и сжимаю ее до белых костяшек.
– Не забудь упомянуть, кто эти таблетки мне притащил.
– Силком тебе их в рот не запихивали."
"Оборачиваюсь. Самые страшные враги — когда–то близкие люди. Они знают, куда бить и с какой силой. Люба – заплаканная, растерянная, какая–то жалкая со своими бумажками в руках.
Наверное, она и правда в него влюблена. Это и не мудрено: он хороший. Придурок, конечно, последний, но кто без недостатков? Но счастливой Люба не выглядит. Мы смотрим друг на друга, и нам обоим горько. Цена ее попытки обрести счастье ой какая высокая.
Как она меня назвала? Эгоисткой? Чуть прищуриваюсь и говорю с ледяным спокойствием:
– Люба, если ты ему хотя бы слово скажешь о таблетках, я тебя размажу по стенке.
Выхожу из комнаты и иду к выходу. Не знаю, откуда силы берутся.
Какая–то другая я. Взрослая.
Глава 10
Выхожу на улицу и иду по тротуару. Чувствую себя Матвеем.
Даже хуже, потому что когда он психанул и затеял драку с моими одногруппниками, он не носил в своем животе ребенка. Обычный ревнивый мужик, накаченный под завязку тестостероном. Мне же положено быть нежной и уютной беременной, вместо этого я наговорила гадостей и угрожала Любе. Потрясающе.
Сжимаю кулаки. Слезы на глаза наворачиваются не то от обиды, не то от удушающей жалости к себе.
Люба не права, я не эгоистка. Боже.
Неужели вокруг меня и правда все несчастные?
Бросаю взгляд на часы — половина шестого. Останавливаюсь под фонарем, растерянно смотрю по сторонам, переминаясь с ноги на ногу. Снег хрустит под ботинками, мимо проносятся прохожие с тяжелыми пакетами с логотипами местных супермаркетов. Горожане спешат домой, несут продукты, готовятся ужинать. А мне не хочется к родителям. Я очень сильно изменилась, а они этого не поняли.
