Потом вдруг льнет ко мне, к куртке холодной прижимается. Я стою минуту, потом по спине ее всё же глажу.
– Я тебя люблю, Матвей, – шепчет мне. – Я так сильно тебя люблю.
Боже. По коже удары током. Я говорю:
– Поехали домой? Вместе.
– Я не знаю.
– Мы связаны на всю жизнь. Слышишь? До конца. Ты и я. Одно будущее на двоих. Поехали?
Сжимаю ее руки.
Глаза бегают, Юля сомневается, мечется. Блть, ну выбери ты меня хотя бы один раз в жизни!
– Я тоже тебя люблю, – сдаюсь, опускаю плечи.
Она вскидывает глаза. Плачет.
Постоянно люблю. Отчего перманентно херово на душе с редкими проблесками. Но люблю и ничего не могу поделать. Нездорово, наверное.
– Если тебе больно, мне еще хуже. Ты плачешь, я злюсь сразу.
– Любишь после всего, что было? Да ты ненавидел меня.
– Мое ментальное тело небезупречно, – усмехаюсь. – Но знаешь, безупречным похвастаться никто не может. Все происходящее накладывает отпечаток. Да, блть, я злюсь на тебя, на себя, на... – развожу руками. – На родителей, что погибли. У всех есть какие–то раны, детские и взрослые травмы, обиды.
Но в наших силах выбирать, как с этим жить. Давай попробуем.
– Я тебя люблю, – шепчет она. – Я так тебя люблю, ты даже не представляешь. Я когда на тебя смотрю, забываю из–за чего мы расстались. Я просто... поверить не могу, что это произошло. Я просто... больше всего на свете обожаю на тебя смотреть.
– Всё, поехали. Дома договорим.
Беру ее за руку и веду к лифту. План простой: ставим перед фактом родителей, пакуем сумку на первое время.
Бардак в душе полный. И клятвы в верности сейчас смотрелись бы смехотворно. Да и заверения в чувствах — это далеко не всё. Сколько у нас их было? Но... блин, я просто понимаю, что если оставлю ее — ей будет плохо, она будет плакать. А как мне жить продолжать, зная, что она тут ревет?
Пульс частит, ответственность — штука тяжелая. Но она крепко держится на внутренней уверенности и четком понимания, как будет правильно.
Юлины родители имеют на дочь колоссальное влияние. Юля сама это прекрасно понимает, потому и молчала так долго о беременности.
Тысячи раз было — проводим отличный вечер, я возвращаю ее домой. Через час звоню — со мной словно другой человек разговаривает. Всё хорошее переворачивается и становится плохим. Все лучшие моменты подаются с обратной стороны. Светлое превращается в темное, а темное выглядит грязным.
Если Юля поддастся, ребенка будут воспитывать ее родители. Уже началось! И Юля потом об этом пожалеет.
В лифте едем молча.
