Кто тебе такое сказал?
– Что ни сделаю, всем плохо становится. Это какой–то нескончаемый ад. Всю мою жизнь, наверное, с рождения.
– Неправда, не всем. Мне сейчас хорошо."
"Его губы прижимаются к моим в легком поцелуе. Я чувствую, что он улыбается, и целую в ответ. Раз, еще. Наши языки касаются. Нежно, медленно. Мы пока не пускаем друг друга себе в рот. Лежим под одеялом и пробуем. Я задираю ногу повыше, Матвей обнимает крепче.
Становится вдруг тепло–тепло. И спокойно.
– Я проспал половину смены в больнице, – перечисляет он, – едва не завалил предмет.
Обидел девушку, из–за чего на душе паскудно. На заводе станком чуть не отпилил себе палец.
– Матвей... осторожнее.
– Иногда я не вижу рамок. Не понимаю, что плохо, а что норм.
– Ты всегда можешь спросить у меня, – шепчу. – Я тебе на что, Мот?
Он хрипло смеется. Потом говорит:
– Точно. Без тебя было ху**о.
Прикусываю губу, размышляя.
– Кроме тебя у меня и друзей–то нет. Если бы ты меня прогнал, мне бы никто не помог.
– Я никогда тебя не прогоню.
– Даже если у тебя будет жена и четверо детей?
Он снова улыбается.
– Заводить жену и четверых детей было бы большой ошибкой, учитывая близость нашей с тобой дружбы.
Смеюсь тихонечко.
– Ты намекаешь, что из–за меня у тебя никогда не будет нормальных отношений? – Продолжаю злорадно: – Ты прав. Я не просто мать твоего будущего ребенка, я твой самый близкий друг. А ты мой – единственный. Я не дам тебе жизни. Ха–ха! Меня даже не смущает, что ты парень моей подруги. Я лежу в твоей постели в одних трусах и майке.
– Моя эгоистичная девочка, – с усмешкой. Одобрительно. Тихо.
Пробирает от этих слов.
Чмокаю его в щеку. Матвей отвечает так же быстро и звонко.
– Я хочу всё исправить, Юль. Хочу, чтобы всё наладилось.
Мы касаемся носами. И я выдыхаю, расслабившись. Близость его тела ошеломляет. Прелюдия – просто разговаривать и гладить друг друга.
– А я, Матвей? – спохватываюсь, встрепенувшись. – Я очень плохая, да?
Он отвечает, не мешкая:
– Мне плевать.
Ох. Это признание. Простое, искреннее.
Без лишних сантиметров.
Весь мой дзен лопается и рассыпается к его ногам. Я остаюсь беззащитной, и в то же время не чувствую одиночества.
Мне не нужно ни от кого защищаться. Совершенно не важно, какие я допускаю ошибки. Ему нормально. Что бы ни случилось.
Пульс ускоряется.
Боже, боже. Мурашки по всему телу.
Жесткие губы накрывают мои. Иначе просто не может быть на таком расстоянии. Матвей начинает целовать теперь уже иначе: как–то совсем по–взрослому.
