Когда они находят, – он стрельнул взглядом на Вику, сидящую сзади Дениса, – подходящего ребенка, то звонят сразу Ирэне, она решает, брать или не брать этого ребенка, и, если решает, что брать, звонит мне и отдает приказ.
– Что значит – подходящего?
– Это Ирэна решает.
– Как платят этим участковым?
– За каждого ребенка, по факту.
– Сколько?
– Я не знаю, – расстроился Венечка.
– Верю, – успокоил его Денис. – Дальше.
– Я приезжаю в поликлинику, забираю ребенка с матерью и везу в больницу.
– На чем приезжаешь?
– Ирэна присылает машину, иногда прямо в поликлинику, а я добираюсь своим ходом, иногда сначала заезжают за мной.
– Это всегда пятница?
– Нет, иначе были бы накладки, но чаще всего. В выходные проще вывезти ребенка из больницы. Я оформляю ребенка, пишу в истории болезни картину тяжелого заболевания, анализы для этого оформляют сами участковые, некоторые покупают бланки с печатями лаборантов и сами вписывают нужные данные, а некоторые платят лаборантам, и те пишут что надо.
Можно еще воды? – заискивающе попросил он.
– Можно, дорогой, только ты не отвлекайся. – Денис налил воды и дал ему.
– Через день или два, дольше детей нельзя держать в больнице, – продолжил повествование Венечка, отпив пару глотков, – Ирэна присылает машину. Я отображаю в истории болезни резкое ухудшение, делаю ребенку укол, чтобы он спал и было похоже на то, что ему плохо, оформляю экстренную эвакуацию в реанимацию и увожу.
– Машину за вами присылают одну и ту же?
– Нет, разные и сопровождающие разные.
Только те, кто приходят охранять мать и ребенка в больнице, чтобы они не убежали, одни и те же, их четверо, охраняют по двое: то одна пара, то вторая, один в машине сидит, возле входа, второй – в отделении.
– И что, никто из врачей в больницах не увидел, что дети здоровы, и не поинтересовался, куда их увезли и что с ними случилось? – спросил Егор.
– Кого это сейчас волнует! – отмахнулся пухленькой ручкой Вениамин Андреевич, немного приободрившись. – Ну, резкое ухудшение у ребенка, нужна срочная операция, увезли куда-то, и слава богу, что не в отделении умер.
Лечить нечем, платят копейки, младшего медперсонала нет. Это же обычные государственные больницы, там же нищета сплошная! Есть, правда, одна врач, Клавдия Ивановна, вот она подозревает что-то, пыталась выяснять, звонила в реанимацию, но это бесполезно.
– Как тебе платят? – спросил Денис.
– За каждого ребенка.
– Сколько?
– Полторы тысячи долларов.
