Ага, сейчас-с-с, «занесем» и пойдем по делам своим! А российская действительность?
Отметилась, а как же! Широкомасштабная стройка во дворе, огороженная заборами, перелопатила вместе с грунтом упорядоченную жизнь нескольких близлежащих домов. Черт его знает, как они там строят и почему во время этого стихийного бедствия округа погружается во тьму и хаос – фонари не горят, проходы между домами загорожены, через темные рытвины и завалы пробираемся, как по минному полю. Может, это специфика такая строительства в нашей стране? Ну, вот в такую специфику девчонки и попали, свернув с освещенной центральной улицы через арку во двор, объединявший несколько домов, в том числе и искомый ими.
Таблички с номерами домов в соответствии общему разрушению не подсвечивались, и определить в темноте, какая цифра на доме, не то что трудно, а невозможно, без вариантов!
Холод стоял жуткий. Во дворах, где они блуждали, не наблюдалось ни одного прохожего. От просоленного снежного месива вперемешку с вывороченным грунтом, покрывавшего тротуары, через которое приходилось пробираться, как через полосу препятствий, у Вики совсем промокли старые, ненадежные сапоги, и она чувствовала, как хлюпают пальцы внутри.
Ольга, стуча зубами, тихо ругаясь, засовывала себе под мышку то одну, то другую ладошки, чтобы согреться.
Когда они, наконец, расспросив старушку, увидев которую бежали через весь двор с криками «Бабушка, подождите!», чем напугали ее чуть ли не до смерти, ввалились в подъезд нужного дома, Вике казалось, что она уже околела.
Ольга была не в лучшем состоянии: она так замерзла, что дрожала всем телом и у нее посинели губы.
– Идиотка! – ругалась Вика, стягивая с Ольги перчатки и растирая ей руки. – На улице мороз за двадцать, почему ты в пальто, а не в дубленке?
– Она старая и некрасивая, – хныкала Ольга, упершись головой в плечо подруги.
– Зато ты, молодая и красивая, будешь прекрасно смотреться на больничной койке! Все, пошли! Какой этаж?
– Четвертый, – вздохнула Ольга.
– Боже мой! Девочки, вы совершенно замерзли! – воскликнула хозяйка вместо «здрасте», когда открыла им дверь.
– Быстро проходите! Раздевайтесь, вам надо немедленно согреться!
– Нет, нет, Елена Александровна, – пролепетала Ольга. – Мы пойдем, вот портфель.
– Никуда вы не пойдете! Сережа! – крикнула она в глубину квартиры.
У них явно было какое-то торжество. Хозяйка, молодая, лет тридцати, симпатичная, стройная женщина, была облачена в вечернее платье и туфли на каблуках.
