Упершись рюкзачком в дверь, она закрыла глаза и попыталась вспомнить, как они сюда входили с санитарками и в каком направлении ей надо двигаться.
Пребольно стукнувшись обо что-то сначала левым, а потом и правым бедром, Вика все-таки добралась до транспортной ленты.
– Так, маленький, сейчас кое-что посложнее будет, – сказала она спящему сыну.
Уложив его на стол, она забралась на транспортер, открыла задвижку и распахнула железные створки окна. Спрыгнув вниз, переложила Степана со стола на ленту к самому окну, сняла рюкзачок, кинула его на улицу, снова забралась на транспортер, перелезла через сына и вытащила его наружу.
Немного повозившись, ей удалось прикрыть створки окна. Это надо было сделать обязательно, чтобы никому не бросилось в глаза распахнутое окно. В криминалистике это, кажется, называется: заметать следы."
"– И в кого ты такой соня? – улыбнулась она. – Ничего тебя не разбудит, даже побег через бельевое окно.
Надев рюкзак и взяв Степку на руки, она двинулась к забору.
Выйти через ворота, естественно, нельзя, они охраняются, но, как обычно, для большинства больниц, в заборе имелась рукотворная дыра, через которую посетители сокращали путь от автобусной остановки к корпусам. Вика провожала маму именно к этой дыре, которой и воспользовалась сейчас без всяких осложнений.
– Полвторого. Хорошо, – посмотрев на часы, порадовалась она.
Этот район Москвы Вика знала очень хорошо: на соседней улице жила ее подруга Ольга, с которой они в детстве облазили вдоль и поперек как эту местность, так и тот район, где жила с родителями Вика.
Пройдя через переулок, она вышла на соседнюю улицу и почти сразу поймала такси.
«Теперь все будет хорошо! – уговаривала себя Вика. – Раз я смогла выбраться и такси поймать, значит, все будет хорошо!»
Таксист, к счастью, оказался неразговорчивым и, спросив, куда ехать, так и молчал всю дорогу, за что Вика была ему очень благодарна.
Она вдруг осознала, что дрожит мелкой противной дрожью, начинающейся откуда-то изнутри и распространившейся по всему телу.
За все свои тридцать лет ей не приходилось испытывать ничего подобного. Она подняла руку, растопырила пальцы, с удивлением рассматривая дрожащую ладонь, перевела взгляд на спящего у нее на руках сына, которому передавалась ее дрожь, такой сильной она была.
«Да что же это такое?!»
Она несколько раз сжала и разжала кулаки, стараясь справиться с дрожью.
