И до самой своей смерти, а, наверняка, и после нее, будет Бродяга помнить отрывки того, что было с ними эти недолгие минуты близости.
Ее плавно изгибающуюся талию, белые-белые на контрасте с его темными загорелыми огромными лапами бедра, волосы — волной по спине и хрупким плечам, тихий волнующий шепот, вздохи, беспрестанное скольжение подрагивающих ладошек по себе, внезапное острое безумие во взгляде, бесконечное удивление в рыжих глазах, запрокинутый в экстазе остренький подбородок… Сладкий стон… И мокрые губы, обессиленно уткнувшиеся ему в шею.
Он все же не выдержал в итоге. А кто бы выдержал?
Сжал ее сильнее, до крика, перевернулся плавно и распластал измученную девчонку под собой.
Бродяга смотрел в ее глаза, все еще в поволоке удивления от недавнего удовольствия, и терял себя. Полностью. Растворялся в ней. Брал ее так, как зверь берет свою самку, а на самом деле, это она его брала. Забрала, в итоге, до самой последней крупицы, в себе растворила… Он и не знал, что так бывает…
— Я не думала… Ох… Я не знала… — шептала Ляля едва слышно, вороша теплым сладким дыханием волосы Бродяги у шеи, пока он лежал, оглушенный случившимся, не в силах пошевелиться, освободить ее от себя, — не знала, что так… Может быть… Так теперь все время будет, да?"
"— Лучше будет, — ответил ей Бродяга и нежно провел языком по влажной от испарины коже шеи, — с каждым разом все лучше и лучше…
— Но… Я же не выдержу… Я же умру… — удивленно шептала она, и тонкие пальчики скользили по его затылку, перебирали пряди, принося невероятное наслаждение такой простой искренней лаской, — это слишком…
Последнее слово прозвучало жалобно и так наивно, что Бродяга рассмеялся тепло.
— Ты моя наивная кошка…
— Ты не уйдешь? — в голосе Ляли опять зазвучали тревожные нотки, как в самом начале их незапланированного… разговора.
— Я буду рядом, — серьезно, убедительно ответил Бродяга. — Я тебя не оставлю.
Ляля больше ничего не сказала, только обхватила его ногами сильнее, поерзала, устраиваясь поудобней… И явно не собираясь отпускать.
И Бродяга вообще не против был такого времяпрепровождения, напрочь забыв об окружающем мире.
Но мир напомнил о себе стуком в дверь и веселым голосом Каза:
— Ар, Хазар приехал… Ты все там? Натягивай штаны и пошли.
Бродяга ощутил, как напряглось под ним тонкое тело Ляли, как впились в беспомощной попытке остановить, удержать, пальчики…
И опали бессильно, стоило ему шевельнуться, обозначив намерение подняться.
