Ее рыжая голова моталась по спинке сиденья от каждого резкого толчка и поворота машины, и Бродяга не мог оторвать от нее взволнованного взгляда, страшно жалея, что уселся вперед, к Казу, а не с ней.
— Да не переживай, — оскалился весело Каз, которого трудная дорога и опасность всегда дико заводили, — в порядке твоя лялька.
Бродяга только нахмурился, не желая успокаиваться. Ляля хмурилась во сне и выглядела на редкость маленькой и беззащитной. И Бродяга непроизвольно сжимал ладони в кулаки, сдерживаясь, чтоб не перегнуться к ней и не устроить поудобней.
Не время сейчас, дорога непростая, Каза отвлекать нельзя.
— Где ты нашел такую? — продолжил как ни в чем не бывало Каз, затем резко повернул руль, и машину слегка занесло, — ей хоть восемнадцать есть? Или все по хардкору?
— Есть, — нехотя ответил Бродяга, — а где нашел, там уже нет…
— Ну да, явно нет, — заржал Каз, переключая передачу, потому что пятая не тянула нифига на такой трассе, — ты же упер. Вот теперь и прыгаем все из-за этого…
— Ты знаешь, за мной не задержится, — спокойно произнес Бродяга, не опровергая слов друга.
А чего тут опровергать, если правда?
— Да не кипишуй, — лениво протянул Каз, — мы бы и без того вписались…
— Я знаю. Просто не хотел быть должным…
— Да мы все тут друг другу должны, Ар, я вообще не понимаю, какого хрена ты так сделал… Такая девочка сладкая, что про все на свете забыл в ее трусах?
— Дело не в ней было…
— Страшно интересно узнать, в чем тогда.
— Не сейчас.
— Ну, это понятно… Хазару тоже любопытно.
— Я понимаю.
Дальше они въехали в болото, которого, как клялся Каз, еще вчера тут не было, и разговор прервался.
И вот теперь, добравшись без особых приключений, если не считать пару тупых поворотов, на которых чуть не перевернулись, и одной попытки утопить джип в болоте, до дома Хазара, безопасной крепости, и уложив измученную, так толком и не проснувшуюся Лялю в одной из гостевых комнат, друзья расслаблялись на веранде дома с кальяном и коньяком. Сам хозяин дома, Хазар, встретивший их и обнявшийся с Бродягой, сейчас отсутствовал.
У него как раз какая-то встреча была, которую отложить не получалось.
Потому все серьезные разговоры было решено отложить до его приезда, и то, что происходило сейчас, ощущалось долгой прелюдией перед жестким сексом.
И ленивые разговоры Каза вообще не расслабляли.
Бродяге не хотелось говорить, тянуло посидеть, посмотреть в темное звездное небо, подумать о том, как быть дальше… Со всем этим. Но прежде всего дико требовалось к Ляле.
