Это слегка настораживало, но Аделька при всей своей серьезности, не особенно собранный человек, а потому могла просто пропустить все на свете. Хотя, если мы с ней планировали бежать… Странно. Я приказала себе не обращать внимания на глупые странности и верить в лучшее.
Эта вера серьезно пошатнулась, когда дверь мне никто не открыл.
Я звонила, стучала даже, наплевав на конспирацию и секретность нашей с подружкой операции, но впустую!
В отчаянии я вышла из подъезда.
Темнота уже накрыла город, осень вступала в свои права…
Я огляделась, не понимая, что дальше делать.
И опять заметила дворника, работавшего у соседнего подъезда. То ли мусор он убирал, то ли просто что-то рассматривал на земле.
Неожиданно дворник почувствовал мой взгляд, повернулся, распрямился, и я в очередной раз подумала, что он невероятно высокий и широкий мужик. Машина смерти…
— Вы к Рахимовым? — внезапно спросил дворник, и я поразилась, какой густой и в то же время глуховатый у него голос.
— Да… — растерянно мяукнула я, гадая, каким образом он узнал. Запомнил меня, что ли? Я и приезжала к Адельке всего пару раз в этом году, ее родители не особенно радовались нашему общению, и мы старались не афишировать.
— Они сегодня днем уехали, — огорошил меня дворник, помолчал, изучая мою растерянную физиономию, и добил, — с вещами. Похоже, надолго.
— Но… — информация была настолько неожиданной, что я как-то потерялась, обхватила себя руками, словно пытаясь закрыться от жутких новостей, — но мы же…
Но дворник, видно, потеряв ко мне интерес, пожал плечами и отвернулся, продолжая заниматься тем, чем занимался до этого.
А я осталась стоять. Одна. В пустом холодном дворе. Без документов и ночлега.
Все мои документы были у Адельки, у нее же электронные билеты на автобус. И адрес тех людей, что должны были приютить нас в Москве, знала только она. Я лишь станцию метро помнила.
Я чуть пошатнулась, еще не до конца осознавая произошедшее, на автомате развернулась и пошла к выходу со двора.
Никаких мыслей не было, я не понимала, что делать дальше, как быть. Надо, наверно, где-то устраиваться, нельзя на улице осенью… А куда? На вокзал? Деньги у меня есть, на карте… Надо снять?
На выходе из арки я притормозила, потому что машина, идущая на поворот в сторону двора, показалась знакомой.
Я замерла, приглядываясь и все больше холодея от страшной догадки.
