Я знала, с чем сравнивать.
Мы с Бродягой, моим Бродягой, самым лучшим на свете мужчиной, жили вместе уже полгода. В роскошном, чистом, современном доме. У нас не было никаких материальных проблем ( если они и имелись, я была не в курсе). Дом, из безликого и холодного, уже давно превратился в наш, теплый и родной, центром которого была кухня с отличной, самой навороченной бытовой техникой. Там я с наслаждением готовила разную вкусноту, неизменно одобряемую моим Бродягой.
Мы вели спокойную, очень размеренную жизнь.
Супружескую прямо. И я этому радовалась каждый день.
Кто-то назовет такое времяпрепровождение скучным и однообразным, но мне до такой степени хватило встряски из прошлой жизни, что сейчас не могла нарадоваться происходящему. И нашему тихому, такому сладкому счастью.
Бродяга, конечно, был сильно занят, ведь, как он объяснил мне, с его возвращением вернулись и его прежние обязанности. А их, оказывается, было много.
Но в любом случае он старался вернуться пораньше или вообще, если была такая возможность, поработать из дома, и мы каждую свободную минуту проводили вместе.
Много гуляли, особенно тихими зимними вечерами, когда закат так ярко ложился на крыши домов, затем сидели у камина, разговаривали, смеялись. И долго-долго занимались любовью темными, наполненными страстью ночами.
Это было таким незамутненным, таким искрящимся счастьем, что я погружалась в него с головой, таяла от постоянных прикосновений и внимательных, горячих взглядов Бродяги, которого я по-прежнему звала только так, игнорируя новое и совершенно не идущее ему имя Артур.
Или Ар, как говорили его друзья.
Ну какой он Ар? И тем более Артур?
Нет…
Он — Бродяга. Мой Бродяга, таинственный, сильный. Моя крепость, моя спина каменная, за которой ничего и никогда не будет страшно.
И я не собиралась никому его отдавать. Даже его друзьям.
Это чувство собственности отчетливо пахло паранойей и инфантилизмом, я прекрасно понимала. Но ничего не хотела менять. И никак не хотела себя ограничивать. В конце концов, что тут такого? Что такого в том, что я хочу его себе целиком? Ведь я же ему принадлежу целиком и полностью? Почему с его стороны такого не может быть?
Я ловила себя на том, что ужасно ревную его к его работе, его друзьям, которые отнимают так много времени.
Ловила и боролась с этим ощущением, но все равно в первое время постоянно, когда Бродяга, поцеловав меня у порога, уходил из дома, ощущала себя котенком, слепым и беспомощным, которого оставила мама кошка.
