Если беременность наступила, то спустя двенадцать часов лягушка начнёт откладывать на свет россыпь чёрных и белых икринок. Лисса сделала мысленную пометку, что в дорогу с собой нужно взять лягушку и не забыть провериться.
Девушка тихо вздохнула и неслышно поднялась с постели. В гостевых покоях герцога был широкий балкон, который выходил в сторону королевского сада.
Лисса тихо вышла и устроилась на мягком диванчике, подтягивая к себе ноги и обхватывая колени руками. Рубашка супруга достигала ей до середины бедра, и девушка натянула её пониже, чтобы скрыть голые ноги.
Переодеться ей было не во что. Вчерашнее платье оказалось мокрым после импровизированного купания супругов. Служанку звать сейчас не хотелось. Стефе нужен отдых, особенно, перед дальней дорогой.
Девушка улыбнулась, вспоминая, как герцог скакал на одной ноге, пока она прикладывала к нему лёд в купальне. Вчера она могла снять его боль, но не захотела. Возможно, это неправильно с точки зрения обязанностей целительницы, но Лиссандра не считала себя не правой.
Сам виноват!
Ночь была освежающей, и из сада доносились дурманящие ароматы ночных цветов. Лисса прилегла головой на ручку диванчика, оббитого тканью, и стала смотреть на тёмный бархат ночного неба с серебристой россыпью звёзд. Серповское небо было густо усыпано звёздами. Они висели так низко — руку протяни и дотянешься. Некоторые звёзды немного мигали, а некоторые срывались со своего места и неслись по бескрайнему небосводу. В Срединных землях верили, что падающая звезда — это к рождению новой жизни.
Лисса скептически относилась к этому поверью. Звёзд падало мало, а младенцев рождалось гораздо больше. Да ещё и мэтр Боне через увеличительную трубу показывал Лиссе небесные светила и уверял, что на некоторых из них есть такие же люди, как и на их земле. Может быть, и так. К старому мудрому алхимику Лиссандра прислушивалась.
За этими посторонними мыслями Лисса не заметила, как напряжение, давящее на неё после разговора с супругом, отступило, и девушка благополучно заснула на неудобном диванчике, свернувшись клубочком.
Проснулась она оттого, что её что-то щекотало, ползло по ноге. Во сне она лягнула пяткой, пытаясь отпинаться от щекотки, и услышала крепкую мужскую ругань. Эрик Гренстон собственной персоной стоял над ней, зажав глаз рукой, и ругался на чём свет стоит. Лисса спросонья подхватилась на ноги, ошалело озираясь по сторонам. Голова была тяжёлой, и глаза открывались с трудом из-за недосыпа.
