Намочила ткань, оставленную возле таза для умывания, и обмыла его ступни. Оба молчали, но неловкости не было. Как обычно, простые действия Лиссандру успокаивали больше, чем многочасовые разговоры.
Стоило ей закончить, как Эрик резко поднялся, поднимая её за плечи и подхватывая на руки. От неожиданности девушка пискнула и обхватила крепкую шею супруга.
Света от оставленных в комнате свечей в канделябрах было достаточно, чтобы видеть лица и выражение глаз. На Эрика смотрели два испуганных зелёных омута. Жена на его руках казалась маленькой и беззащитной, совсем не такой, как со всеми остальными.
С ним она была иной. Не ершистой, покладистой. И это удивляло. Знал же, что она ещё та язва.
Возбуждения он сейчас не чувствовал. Ум не был замутнен хмелем, в крови не бродил азарт, как после сражения. Но тем интереснее было узнать, что за Рыжее чудо ему сосватал брат.
Сегодня в Храме он увидел достаточно, чтобы посмотреть на свой брак не как на необходимое зло, а как на партнёрский брак. Оба оказались кому-то чем-то обязаны.
Так стоит ли усугублять и портить отношения с первой совместной ночи? В конце концов, наследник из воздуха не возьмётся. А вдруг Единый и тут благословит их и даст наследника с первого раза!
Эрик аккуратно положил девушку на постель и лёг рядом, зарывшись рукой в густые огненные локоны. Держал он снова крепко, но вот поцелуй его был мягким и нежным, как в Храме. Он изучал и давал возможность девушке распробовать его. Эрик направлял, то углубляясь языком, то лаская только губы.
Дыхание Лиссандры сбилось, как и его. Он вошёл во вкус. Девушка была приятно округлой в нужных местах. Её вздымающаяся грудь дразнила его и он стал уделять ей внимание, смещаясь все ниже.
Прилюдия была долгой. Штаны, оставленные Эриком, чтобы не смущать супругу, стали мешать, сдавливая в нежных местах. Он оторвался с недовольным рыком, как хищник, у которого под носом покушаются на его добычу, и быстро, по-военному сбросил остатки одежды на пол, оставаясь полностью обнажённым. Он думал, что Лиссандра смутится, спрячет раскрасневшееся лицо руками, чтобы не видеть мужское тело во всей красе, но нет.
Она смотрела с непередаваем выражением на лице, словно видела не единожды подобное и сейчас сравнивала.
«Потаскуха!» — громко прозвучало в мыслях голосом Гертруды. И пьяные разговоры придворных бывшего короля Наурийского за столом, когда один из них, смазливый красавчик, что-то рассказывал о том, что был у принцессы первым.
Эрика от этих мыслей передёрнуло.
