Мастер Колби застеклил его витражом с гербом герцога Гренстона, и теперь каждое утро дракон вспыхивал алым, стоило светилу коснуться лучами его крыльев. На пол постелили мягкую ковровую дорожку, вытканную мастерицами из призамкового городка.
Гобелены расцветили чёрный камень стен коридоров на гостевом этаже и на этаже, где постоянно жили придворные.
Замок преображался. Отмытый, вычищенный внутри, он больше не производил того гнетущего впечатления, как в момент, когда принцесса со своими людьми увидели его впервые.
Это касалось и людей. Теперь не было праздношатающихся слуг. Количество обслуги уменьшилось на треть. Мужчины и женщины ходили важно, в форме, правда, поболтать никто никогда не отказывался. Лисса думала, что это отличительная черта южан, но оказалось, что и северяне не прочь почесать языки. Так-то событий мало происходило, а сейчас поводов для болтовни было много, только успевай просеивать сплетни через сито правды и домыслов.
Конечно, в последнее время все разговоры крутились вокруг предстоящего праздника.
О взрыве уже и не вспоминали. Герцог умело успокоил людей. Лисса бы может тоже расслабилась, если бы не способность подмечать мелочи в быту и определять оттенки настроения супруга. Чем дольше она была рядом с герцогом, тем лучше чувствовала его.
Эрик что-то скрывал, но при этом стал ещё более внимателен к своей супруге. Последний факт позволял Лиссандре смириться с тем, что герцог не до конца откровенен. Лисса сделала вывод, что обеспокоенность герцога связана с его военными обязанностями.
В них женщин никогда не посвящали. Война — мужчинам, женщинам — уют дома.
Герцог, как и обещал, наказал баронессу, отстранив от двора на неделю. Позже Колин, который был в курсе всего, рассказал Хозяйке, что Клотильда восприняла наказание с достоинством, и даже передал дословно самую важную часть разговора герцога и баронессы:
«— Если на то ваша воля, милорд, то я покоряюсь ей, как и должно покоряться любящей женщине своему мужчине. И буду ждать вас столько, сколько вам потребуется для того, чтобы прозреть и увидеть, какая ваша супруга на самом деле.
»
Лиссандру передёргивало от одного воспоминания об этой фразе. Столько в ней было заложено тайного смысла, что очень злило герцогиню. Всё-таки хорошо, что герцог не слеп и не глух ко всему, что происходит вокруг, и что он принял брак с навязанной супругой, как истинный.
«— Можете не обманываться на сей счёт, леди, — ответ герцога бальзамом ложился на мятежную душу Лиссандры.
