— Конечно, понимаю, ты и пальцем меня не тронешь, но там, как говорится, свечку никто не держал, — последние слова всё же пробили брешь и Гоголь уже не мог сдержаться.
— Блять! У вас, баб, вообще мозги в черепушке есть или как???
Копая под промышленного магната, мецената и просто крупного бизнесмена Виталия Игоревича Мухина, группа оперативников во главе с майором Игорем Сергеевичем Гоголем открывала весьма интересные и малоприятные факты.
И чем больше сотрудники ФСБ искали, тем любопытнее становились находки.
Самым странным являлось то, от чего у руководителя опергруппы начало складываться впечатление, что среди своих есть крыса, уж больно легко и слишком своевременно всплывали занимательные находки. То свидетель любопытный, помнящий много самых мелких и малозначительных подробностей о деле годичной давности. То очередная жертва, которая ничего толком рассказать не может…
Изначально Игорь не придавал этому особого значения, полностью доверяя коллегам, но потом, начав обращать внимание на нестыковки или, наоборот, на слишком уж странные совпадения, Гоголь призадумался и напрягся, сделав определенные выводы.
"
"Его проверенное годами чутьё вопило о том, что тут дело не чисто и нужно быть крайне осторожным. Однако разговор с начальством не дал никакого результата, оставив всё ровным счетом таким, каким оно было до беседы.
Игорь тихо бесился, что дело выходит из-под контроля, но ничего не мог с этим поделать.
Перестав доверять своим коллегам, оперативник сидел на работе до середины ночи, изучая каждую улику, каждый допрос, каждого человека, проходящего по делу. Если мужчина и раньше возвращался в квартиру посреди ночи, то теперь он порой и вовсе не приходил домой, ложась спать прямо в кабинете.
Обнаружив, что Виктория Ольхова была далеко не единственной жертвой столь влиятельной личности, Игорь с остервенением начал искать и остальных, кто пострадал от лап этого ублюдка.
Постепенно, находились и родственники погибших, и уцелевшие девушки, и всплывали всё новые женские трупы с аналогичными повреждениями.
Особо сильно его напрягал тот факт, что при неимоверном количестве улик косвенных, нет ни единой прямой, которая бы смогла сдвинуть дело с мёртвой точки.
