— Помогите! Там оперативник кровью истекает! — первое, что выкрикнула им, пытаясь перекричать вой сирен. Видимо, мне это удалось, поскольку мужчины в форме тут же изменились в лицах, моментально став собранными и готовыми к бою."
"— Где? — выскочив из автомобиля, спросил один из них.
— Пойдемте скорее, — позвав за собой, кинулась к оставленному Игорю. Заглянув в салон поняла, что дело идет на секунды. — Он майор ФСБ, — с мольбой в голосе, словно это может что-то изменить, поставила в известность полицейского. Офицер, посмотревший через меня на раненого, тут же отстранился и громко свистнул напарнику.
— Михалыч, разворачивайся, врубай люстру и сообщи диспетчеру, чтоб связался с ближайшей больницей! Операционную пусть готовят! — не теряя даром времени, мужчина уже заскакивал на водительское сидение. — Чего стоим? — грозно рявкнул на меня. — Садись рядом с ним и зажимай рану! — а затем отвернулся, окидывая взглядом автомобильный салон. Дождавшись, когда хлопнет пассажирская дверь, он нажал на педаль газа, и машина с диким визгом шин стремительно сорвалась с места.
Всё дальнейшее напоминало голливудский боевик. Мы мчали вслед за полицейской машиной на запредельной скорости. Постоянные гудки автомобильных клаксонов с трудом пробивались сквозь вой несмолкающей сирены. Я не представляю, как круто нудно уметь водить, чтобы уметь ТАК маневрировать.
Полицейский, сидящий за рулём, только и успевал давать мне чёткие указания или задавать вопросы, касаемо состояния Гоголя.
Зажимая рану обеими руками, я следила за дыханием Игоря, которое становилось слабее с каждой минутой.
Места для паники не было, как не было и меня самой. Молясь, я обращалась ко всем богам, которые только есть на этом свете, чтобы они оставили моего защитника живым. Держа руки на ране, не обращала внимания, что они стали багровыми от крови, что вся моя одежда испачкана, что ноги затекли, а руки от долгого напряжения начали неметь.
Я не могла. Я не имела права ни на секунду ослабить хватку! Стиснув зубы, превозмогая боль в конечностях, я жала через силу, через не могу, жала на рану и молилась.
— Пульс есть? — громкий командный голос полицейского выдернул меня из пограничного состояния, в которое я каким-то образом попала.
— Дышит, — ответила ему. — Но слабо.
— Понял, — только и услышала в ответ, и автомобиль понёсся еще быстрее, хотя до этого казалось, что быстрее просто некуда.
