В голове даже не укладывается…
Единственный вывод, который отсюда следует: не будет ни денег, ни перстня. Вот так.
Юздовский постоял еще немного, высматривая в рыночной толпе знакомую шапку. С тоской и болью покосился на свои полусапоги. Такие под батарею не поставишь – телячья кожа тонкой выделки покоробится, потеряет вид. Придется набить туалетной бумагой, на крайний случай – газетами.
Нет, Бернштейн просто забыл про него. Бернштейн его кинул. Мерзавец! Какое вопиющее жлобство!
Но тогда пусть не обижается. Его прапрадед из-за перстня стрелялся, и он тоже готов идти до последнего.
Представители княжеского рода Юздовских так просто не отступают!
Решительным шагом Феликс Георгиевич направился к железнодорожной станции, нашел телефонную будку и набрал заветный номер.
* * *"
"Знакомая светло-серая «Победа» замедлила ход у автобусной остановки, прокатилась дальше, повернула и скрылась за угловым домом. И правильно. Лишние глаза никому не нужны. Недалеко Уделка, на остановке могут оказаться знакомые или знакомые знакомых.
Юзовский покинул остановку и отправился следом за машиной. «Победа» стояла в нескольких метрах за пешеходным переходом. Он открыл переднюю пассажирскую дверцу. Внутри пахло куревом, бензином и нагретым кожзамом.
– Скатаемся на Выборгское, мне там в один мебельный надо. – Семенов скользнул взглядом по лицу Юзовского. – Как жизнь?
– Нормально, – сказал Юзовский.
– Тогда поехали.
Сидеть было неудобно, ноги девать некуда. Феликс пошарил руками, пытаясь найти рычаг или какие-нибудь кнопки для регулировки сиденья, но ничего не нашел.
Может, сиденье вообще не регулируется. Раньше он почему-то этого не замечал.
– Как семья? Как здоровье? – поинтересовался Семенов.
– Спасибо, – сказал Юзовский.
– С женой ладите?
Юзовский вздрогнул, повернулся.
– А почему вы спрашиваете?
– Просто так. Думал, может, какие-нибудь проблемы?
– Нет. Никаких проблем.
Возникла пауза. Машина катилась среди каких-то новостроек, справа и слева из-за серых панелей тянули любопытные шеи башни строительных кранов.
Юзовский собирался с мыслями. Ему не нравилось, как ведет себя Семенов. Он должен был прыгать от радости, заглядывать в лицо, Вместо этого он спросил про жену. Что он имел в виду? Что за квартирой следят? Что ему известен каждый его шаг? Что съел за обедом, с кем переспал во время Лялькиного отпуска, все разговоры, посиделки с друзьями-коллекционерами, вообще всё? Но это невозможно. Секретные фотокамеры? Чушь из шпионского романа.
– Перестаньте.
