Возможно, какой-нибудь европейский музей отсыпал бы за все эти экспонаты хорошую кучу бабла в твердой валюте. Или даже не музей, а просто серьезный частный коллекционер. И плевать им, что это не золото, не серебро, даже не серебряный сплав. Настоящие специалисты смотрят в первую очередь на работу, на подлинность, а не на материал. Но это, к сожалению, не его клиенты. Другой уровень. Его клиенты – барыги и шустры, то есть даже не коллекционеры в полном смысле этого слова, а просто ушлые люди, немного разбирающиеся в искусстве, которые занимаются исключительно перепродажей.
И уж этим подавай в первую очередь драгметаллы, только драгметаллы, и ничего кроме драгметаллов. Чтобы в крайнем случае, не найдя выгодный сбыт, вещь можно было бы переплавить и «отбить караты». С паршивой овцы, как говорится…
Что ж, получается, он просто проветрился. Убил день. Ну да. И еще три дня ходил небритый, «наводил камуфляж». Люське шею исцарапал, так она потребовала, чтобы он купил ей импортный шелковый шарфик: «Такой, знаешь, с японской сакурой, а еще сумочку в цвет, такую, нежно-розовую, и туфли тоже розовые…» Один сплошной убыток.
Студент усмехнулся. Для него не проблема купить хоть сотню платков и туфель. Импортных, каких угодно. Пусть задушится этими платками, кукла размалеванная. Не проблема и послать ее подальше – кроме Люськи есть другие бабы, только щелкни пальцами. Проблема не в этом. Проблема в том, что Студента самого душит вся эта местечковая, провинциальная среда. Давит, сжимает грудь, не дает дышать.
Провинциальный масштаб его жизни. Его работы. И совсем другой масштаб его… сущности. Такое дикое несоответствие. Он чувствует, что вырос из старой схемы «сдернул – сбагрил – погулял». Ему нужен выход на новый уровень, на союзный масштаб, где идет охота за истинно коллекционными вещами, не измеряющимися количеством карат и всяких завитушек. Крупная охота. Сотни тысяч рублей. «Волги» и «ЗИМы». Московские квадратные метры. Ослепительные, неземные бабы. Дома, куда закрыт вход для обычных смертных… И самая заветная мечта – шапка Мономаха с золотыми пластинами, украшенными филигранью и сорока тремя драгоценными камнями…
У него даже голова разболелась под этой дурацкой ушанкой.
Он снял ее, вытер лицо. Гаркнул на мальчишку-школьника, который наступил на ногу.
Вот, приходится корчить из себя колхозного дурачка, чтобы не светиться. Когда ограбят музей или архив, в первую очередь идет опрос персонала насчет подозрительных посетителей.
