Они все просто уйдут и сделают вид, что этого ужаса никогда не было. Она знала, что в Грани каждый мужчина сам за себя, но это? Это казалось нечеловеческим.
— Элеонора прожила здесь всю свою жизнь. — Она указала на обугленный труп. — Ее тело все еще тлеет там. Неужели вы не понимаете? Если мы не остановим их, они сделают это снова. Посмотрите на Тюли. Посмотрите на нее!
Люди смотрели себе под ноги, на траву, куда угодно, только не на нее и не на плачущего ребенка.
— Погоня за ними приведет только к гибели еще большего числа людей, а ни у кого из нас нет лишних детей или родственников, — тихо сказал Малькольм.
— Мы найдем место для Тюли. Черт, похоже, Хелен ее не отпустит, так что, думаю, она поедет домой с нами. Тебе тоже не надо тут задерживаться.
Шарлотта посмотрела на него, потому что смотреть на тела Дейзи и Элеоноры было больно. Горе наполнило ее до краев, горькое и подавляющее. Она чуть не задохнулась. О боги, Роза и мальчики, в конце концов, должны будут узнать. Что она вообще им скажет? Простите, что не успела вовремя? Мне жаль, что я вела свою жизнь так, словно это не имело значения, и позволила этим ублюдкам дальше распространять страдания?"
"— Мы можем устроить тебе спальню, — мягко сказал Малькольм.
— Как говорят: в тесноте, да не в обиде. Все будет хорошо, Шарлотта. Все получится. Ты помогла многим людям здесь. Мы найдем тебе новое жилье, не беспокойся. Что скажешь?
Боль, печаль, шок и чувство вины всколыхнулись в ней. Она не могла сдержаться. Она должна была что-то сделать.
Работорговцы думали, что они могут топтать людей, и они будут продолжать идти по жизни, убивая, сжигая и причиняя боль детям. Они разрушат другие жизни точно так же, как разрушили ее маленький уютный мирок. Даже сейчас они уехали, безнаказанные, унеся человека, которого она исцелила, и она даже не знала, почему все это произошло. Они причинят ему боль, будут пытать и, скорее всего, убьют.
Кто-то должен был дать отпор. Если никто из Эджеров не сделает шаг вперед, она должна быть этим кем-то.
Больше никого не было.
Шарлотта потянулась глубоко внутрь себя, в темноту, тщательно спрятанную и запертую, и нашла единственную алую искру. Она сформировала предварительную связь. Нужда затопила ее, магия была такой голодной, такой отчаянной, желая вырваться и накормиться, убивая. Страх пронзил ее. Она чуть не отпрянула. Если она выпустит ее, пути назад уже не будет. Она так старалась связать эту часть себя. Ей это почти удалось.
