Шарлотта не успевала остановиться. Все, что она могла сделать, это шагнуть вперед.
* * *РИЧАРД сделал вид, что ему скучно. Рядом с ним Рене о чем-то болтал с Лораме и леди Карин, кузиной Рене. Скоро начнутся танцы.
Он не разговаривал с Шарлоттой девять дней. Девять дней без контакта. Птицы Джорджа не в счет. Девять дней размышлений и сна в одиночестве, только он и его мысли, и его мысли стали довольно мрачными. Он хотел увидеть ее. Он хотел сказать ей, что любит ее, и услышать, что она любит его в ответ.
В тот момент, когда его рот не нуждался в светской беседе, мысли о ней вторгались в его сознание. Он представлял себе жизнь с ней. Он представлял себе жизнь без нее. Возможно, он сходит с ума.
Бреннан вышел на открытое пространство террасы.
Ричард едва сдерживался, чтобы не заскрежетать зубами. Находиться в присутствии Бреннана становилось все труднее и труднее, и из-за того, что он ненавидел этого человека, и из-за того, что удачливость Бреннана заставляла сосредоточиться на своих собственных недостатках.
Человек, которому были даны буквально все преимущества в жизни, в то время как ему самому не было дано ни одного, использовал все свои ресурсы и таланты, чтобы извлечь выгоду из страданий других. Он не мог дождаться, когда выведет Бреннана на чистую воду.
— Полагаю, Роберт жертвенный агнец на алтаре «Риоги», — съязвил Рене.
— Интересно, кто его партнерша, — сказал Лораме.
— Анжелия? — предложила леди Карин.
— Она хочет. — Лораме рассмеялся.
Заиграла музыка.
— Надеюсь, что его не подставят, — сказал Рене с притворным беспокойством.
Толпа расступилась, и вышла Шарлотта.
Мир резко остановился. Платье вспыхивало вокруг нее при каждом шаге, прозрачные слои сине-зеленой ткани, тонкие, как паутинка, то подчеркивали очертания ее тела, то скрывали их. Она не шла, она скользила.
— Божественна. Кто она? — откуда-то издалека спросил Лораме.
— Леди де Ней эль-те Рен, — сказал Рене. — Изысканна, разве нет? И такое имя.
— О нет, — сказала леди Карин.
— Она, должно быть, не ожидала, что ее пригласят на танец. У нее слишком высокие каблуки.
Память подсказывала ему, что Шарлотта не могла быть такой же высокой, как Бреннан во время «Риоги»: он был мужчиной и королевской крови. Это было бы серьезным промахом. Большинство людей, наблюдавших за ней, знали это. Она тоже должна была знать.
Не сбавляя шага, Шарлотта сбросила туфли. Она не замедлила шаг, не подала виду, что сделала.
