Это была самая трудная неделя в ее жизни, но это была всего лишь неделя. Даже если казалось, что прошла целая жизнь.
Капли стали бить по фаэтону. Она посмотрела в окно и увидела серую дымку воды. Капли дождя падали на крышу, скользили по гладким смоляным стенкам фаэтона, словно он был под водопадом и все же оставался совершенно сухим. Шарлотта закрыла лицо руками и заплакала. Это было бессловесное, беззвучное рыдание, рожденное чистым давлением, которое выдавило слезы из ее глаз, скорее выход стресса, чем настоящая скорбь.
Фаэтон остановился. Дверь снова распахнулась, и она выскочила под ливень, радуясь, что он смоет с лица следы ее слабости.
Высокие деревья окружали узкую подъездную дорожку. Перед ней стоял дом, скорчившийся под дождем, как лохматый медведь. Она едва различала темные бревенчатые стены под зеленой от мха крышей. Наверху сверкнула молния. Мгновение спустя гром прорвался сквозь шум дождя. Ричард схватил ее за руку, и они помчались по подъездной дорожке к дому. Шарлотта взбежала по ступенькам на узкое крыльцо, Ричард распахнул дверь, и она с благодарностью нырнула внутрь.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
— СВЕТ, — произнес Ричард.
На стенах зажглись бледно-желтые фонари, заливая хижину своим успокаивающим светом. Изящные матовые шары свисали с дерева, как гроздья светящегося винограда. Планировка хижины была открытой и простой: в центре два больших дивана стояли друг против друга, сбоку расположилось мягкое кресло, все в красивом, мужественном коричневом цвете.
Между диванами оказалась классическая адрианглийская костровая яма — прямоугольная каменная конструкция с решеткой, частично затененная вытяжным колпаком, ведущем наружу.
Слева деревянная лестница вела в небольшой лофт, где находилась кровать. Под лестницей стоял письменный стол, заваленный стопками бумаг. На стене висела большая карта Адрианглии с нарисованными от руки стрелками и примечаниями, написанными рукой Ричарда.
У правой стены в дальнем углу располагалась кухня с красиво украшенным холодильником и небольшой плитой.
Ричард прошел мимо нее, чиркнул спичкой и бросил ее в костровую яму. Пламя тут же взметнулось вверх. Должно быть, он разложил костер перед уходом.
Из длинных окон открывался вид на лес, пропитанный серым потоком холодного дождя. Каждый дюйм стены, свободной от окон, был заставлен книжными шкафами. На полках стояли тома всех форм и размеров, прерываемые странными предметами. Он любил книги. И она тоже.
