Он быстро спрятал его, но Джордж его заметил. Да, он знал такой типаж. Джон сделает что угодно, скажет что угодно, лишь бы избежать физической боли и наказания. Больше всего на свете он боится ответственности.
— Ты не сделаешь этого, — сказал Джон. — Не Джорджи, которого я помню. Джорджи, которого я помню, был добрым.
— У Джорджи, которого ты помнишь, был отец. — Он понимал, что не должен был реагировать на выпады. Теперь уже было слишком поздно.
Лицо Джона просветлело.
— У тебя он все еще есть. Послушай, я знаю, что поступил с вами, ребятки, нехорошо.
И я не собирался зарабатывать на жизнь тем, чтобы переплавлять рабов. Я просто, как бы, оказался в этом деле.
— Расскажи. Как можно оказаться в работорговле?
— Точно так же, как падаешь во что-нибудь. — Джон развел руками. Он все больше оживлялся, радуясь, что нашел общий язык. — Тебе не хватает денег, и однажды в порту мужчина спрашивает, не хочешь ли ты заработать немного легких денег.
Легких-прелёгких. Не нужно беспокоиться о таких ничтожных вещах, как о чести, честности и хорошем сне по ночам.
— Это единственный вид заработка, который тебя когда-либо интересовал, не так ли? Легкие деньги.
— Эй, я работаю не покладая рук, как и все остальные. Просто в какое-то время мне не везло. — Джон наклонился вперед. — Джорджи, послушай меня. Что бы ни случилось, я все равно твой отец. Я неплохо устроился здесь, и я хотел приехать и найти вас, ребята. Я все думал: «Еще разок метнусь, получу еще немного денег, а потом смотаюсь».
Но сейчас я нахожусь на плаву, и меня тошнит от этих задниц-работорговцев. Знаешь, мы можем подняться. Ты и я. Я могу показать тебе, что к чему, и ввести в семейный бизнес. Я хороший моряк, Джорджи. Позволь мне сказать тебе, что когда выходишь в океан и оставляешь берег позади, это что-то. Только сапфирово-голубая вода повсюду на многие мили. Вода, ветер и небо. Так можно ощутить вкус свободы, ожидая приключений с раскрытием тайн.
Он был хорош.
— А как же Джек?
Джон пожал плечами.
— А что с ним? Джек хороший парень. Не сошел с ума, как люди из его породы.
— Его породы?
Джон наклонился ближе.
— Да ладно тебе, Джорджи. Мы все это знаем. Роза моя, ты мой, но Джек никогда не был моим. Чтобы быть тем, кто он есть, один из его родителей должен был быть перевертышем, а перевертышей нет ни в моей семье, ни в семье твоей матери. Я проверил. Мой отец не был одним из них, моя мать не одна…
Джордж с трудом сдержался, чтобы не заскрежетать зубами.
