Чудовищная магия в ее груди зашевелилась, пробуждаясь. Она прислушивалась к ней, перебирала язвы, которые несла в себе, пока не нашла ту, которая казалась правильной.
Мимо них пронесся матрос.
— Эй, Ворон, кто там у тебя?
Шарлотта протянула руку над плечом Ричарда и нежно погладила его обветренное лицо. Ее магия поднималась из нее узкими темными струями, как щупальца осьминога, и впивалась в него. Он едва заметил. Его кожа треснула под ее пальцами, отшелушиваясь крошечными белыми чешуйками эпителия, блестящими от магии, и ветер понес их дальше, вниз, к остальным членам экипажа.
Мужчина смотрел на нее, казалось, загипнотизированный, но, на самом деле, просто умирал очень быстро. Кожа на его лице превратилась в пудру, словно он окунул голову в ведро с серебристой мукой.
Ее магия обернулась вокруг него, истощая его резервы, и ушла. Ветер шевелил порошок, который раньше был верхними слоями его кожи, сдувая его. Крошечные частицы зацепились за его ресницы. Он вздохнул и мягко опустился.
Ричард повернулся, все еще прикрывая ее, и посмотрел через плечо.
Матросы начали падать один за другим, тихо, мягко, каждый выпускал облако чешуйчатого порошка, когда они неподвижно опускались на палубу.
Они были плохими людьми, которые заслужили свою смерть, и все же она чувствовала сокрушительную печаль от их ухода. Она спрятала ее глубоко внутри, завернув в слои своего гнева и решимости. Потом будет время пожалеть себя.
У Ричарда было очень странное выражение лица. Не совсем шок, не совсем паника, но странная смесь благоговения и удивления, будто он не мог поверить в то, что увидел.
"
"В дальнем конце корабля Джейсон Пэррис обернулся, широко раскрыв глаза, когда матросы вокруг него сложились, как сдутые воздушные шары. Пес поднял морду к луне и завыл, его одинокий вой плыл над волнами, как траурный вопль.
Над ними что-то тихо стукнуло. С верхней палубы свалился человек с посеревшим от пыли лицом. Ричард бросился к нему, пытаясь поймать тело, чтобы не дать ему громко стукнуться. Но порыв ветра опередил его — в четырех футах от палубы тело распалось на облако частиц.
Они безвредно соскользнули с кожи Ричарда и растаяли на ветру.
Он повернулся к ней.
— Что это?
— Белая проказа, — сказала она. Это была ужасная болезнь. Она сражалась с ней раньше, она знала все ее маленькие привычки и причуды, и она исказила их своей магией ровно настолько, чтобы превратить ее в своего молчаливого убийцу. Он дважды подумает, прежде чем позволить ей прикоснуться к нему сейчас.
