Выплеск божественной мощи не просто вскрыл защиту, подставив противника под удар. Он ещё и обрушился на его оболочку. Созданную искусственно и с применением силы дракона, но тем не менее, уязвимую.
За секунду тело проекции Эшмуна превратилось в кровавую пыль. Но стоило отдать ему должное — финикиец не сдался. Сделал то единственное, на что был способен в отсутствии тела и нормально функционирующего энергетического каркаса. Обрушился на мой разум.
Сейчас, пока здесь ещё витали остатки того псевдосознания, которое обеспечивало работу его проекции, оригинал сохранял контроль над ситуацией.
И нанёс удар совсем в иной плоскости.
Правда, не слишком точный — он зацепил не только меня, но и сознание слепка Вьерана."
"Мгновение и мир вокруг потух. Затянулся белесой дымкой. Я даже не предполагал, что у Эшмуна может оказаться подобная техника — для атаки в состоянии призрачного конструкта, которому по всем правилами было положено распадаться на части.
Всё, что я сейчас чувствовал — ярость и злость финикийского бога, что океаном разливались вокруг.
Его неверие в собственный проигрыш и жгучее желание победы. В котором проскальзывали отчётливые нотки реванша.
Он напирал на мой разум. Отчаянно пытался вклиниться. Разорвать его на куски. Лишить меня сознания, превратив в бесполезное растение, пусть даже и с божественной «искрой» внутри.
Я отвечал. Парировал удары и наносил свои. Обращал в пыль компоненты псевдоразума, за счёт которого настоящий Эшмун всё ещё поддерживал связь со своей проекцией. Осваивался в новом для себя пространстве.
Это Морфей был специалистом по такого рода фокусам, а мне работать в подобной плоскости не приходилось.
Тем не менее, у меня получалось. К тому же в отличие от противника, я располагал настоящим цельным разумом, который априори был крепче той конструкции, что тот использовал в качестве промежуточного узла.
В какой-то момент, в бой неожиданно вмешался слепок Вьерана. До того он не касался нашего противостояния, лишь наблюдая за схваткой. Теперь же, яростным берсерком набросился на финикийца, стремясь разорвать того на куски.
Я присоединился к атаке. Обрушил на противника всю свою ярость. Вытащил из памяти лица погибших в той первой войне, так и не войдя в пантеон. Братьев и сестёр, имена которых не стали широко известны смертным, по той причине, что финикийцы оборвали их жизни.
Как быстро выяснилось, моя догадка оказалась верна. Во время ментальной схватки было важно не то, сколько у тебя силы. Требовались эмоции.
