Вместо этого отправил сообщение Алексею и получив ответ о том, что он уже отдохнул, отправился в Кремль.
На этот раз твердыня была в обычном режиме защиты — единственным, что меня задерживало, стали посты охраны. Несмотря на сопровождающего из числа гвардейцев, который встретил меня около самых ворот, нас останавливали на каждому посту и внимательно рассматривали перстни, просвечивая их силой.
Сам царевич обнаружился в одной из галерей — в сопровождении нескольких хмурых гвардейцев, которые явно были не слишком рады меня видеть.
То ли в чём-то подозревали, то ли были недовольны тем, что некто не имеющий практически никакого отношению к Рюриковичам, получит доступ к сердцу рода, куда не допускались даже самые приближённые из их числа.
Несколько лестничных пролётов и полсотни шагов по мрачного вида коридору, чей воздух был пропитан влагой, а на каменной кладке виднелись капли воды — столько нам понадобилось, чтобы оказаться перед входом в зал, где находился сам алтарь.
Гвардейцы остались около лестницы, так что теперь мы с Алексеем были одни.
Замерев перед дверью, тот на момент замялся, как будто колеблясь. Повернулся ко мне."
"— Если ничего не получится и я погибну, ты ведь не бросишь Дарью одну всё это разгребать?
Стоило признать — переходы между темами у него бывали странные. Пришлось отрицательно качнуть головой.
— Не брошу.
Тот с задумчивым видом кивнул. Искоса глянул на меня.
— Императором тебя, конечно, не сделают. Но вот ваши дети уже получат шанс на престол.
На момент я аж растерялся.
Это как надо смотреть на мир, чтобы фраза «не бросишь её разбираться со всем одну» оказалась приравнена к «ты же на ней женишься»?
Впрочем, отреагировать не успел — царевич активировал защитный артефакт и дверь перед нами распахнулась. Открывая отличный обзор на родовой алтарь Рюриковичей.
В голове сразу же раздался восторженный рык Сандала. А я озадаченно хмыкнул. Неужели, при виде собственного родового алтаря, ни у кого из членов императорского рода не возникало никаких вопросов?
* * *Савелий Опатин отправил в свой желудок порцию бренди, когда-то полученного в подарок от благодарного клиента и обвёл комнату неверящим взглядом.
Бутылка напитка, выпущенного ограниченной партией, годами пылилась в дальнем углу его бара. Но сегодня была открыта и опробована.
Бывший стряпчий юридической компании, которая консультировала опальных бояр и помогала их интересам просачиваться через блокаду, вытянул руку и коснулся лежащих на столе золотых слитков.
