— Я решил, он лично отдал приказ их убить. Потом, через несколько лет, выяснил новые подробности, но ничего не изменилось.
Достает пачку сигарет из кармана, барабанит пальцами по картонной поверхности, выстукивает неведомую мелодию.
— Он виноват, — выносит вердикт.
Щелкает зажигалкой, не прикуривает, внимательно наблюдает за огнем, танцующим в уютном полумраке авто.
— Он главная причина их смерти, — глухо, лишено окраски.
Хмурится, словно пробует прогнать назойливые воспоминания усилием воли.
— Он мог защитить и не защитил, — никакой обиды, равнодушное подведение итога.
Закрывает глаза, позволяет улыбке тронуть уголки губ.
— Ему всегда хотелось, чтобы я его обвинял, ненавидел и боялся, — поворачивается ко мне, смерив цепким взглядом, спрашивает: — Знаешь, почему?
Не нахожу ответа.
— В жизни настоящего бойца должна быть трагедия, которая подстегивает добиваться лучшего, жертвовать всем ради успеха, ни перед чем не останавливаться, — произносит фон Вейганд.
— Мечтаешь забраться на вершину — стань калекой внутри.
— Это жестоко, — срывается с моих уст на уровне инстинкта.
— Нет, — улыбка прорисовывается четче: — Жестоко не это.
Он резко открывает дверцу, выходит на улицу, делает несколько неторопливых шагов, опирается о сверкающий капот и, наконец, закуривает. Затягивается с нескрываемым наслаждением, запрокидывает голову назад, медленно выпускает из легких клубящийся дым.
Не выдерживаю, следую за фон Вейгандом.
Куда он, туда и я. Хоть в самое жерло вулкана, хоть в бездонную пропасть, хоть сквозь семь кругов ада. Не имеет значения.
Подхожу ближе, робко обнимаю за талию, едва притрагиваюсь ладонями. Чувствую жар, заставляющий мое тело трепетать и подчиняться, алчно желать большего и униженно умолять. Действую смелее, крепче прижимаюсь к широкой груди, впитываю в себя биение сердца, сливаю шепот дыхания воедино.
— Мой отец с детства мечтал стать пианистом. Он обладал абсолютным музыкальным слухом.
Когда еще ребенком играл на фортепиано, казалось, ожил сам Моцарт. Так играют великие. Работать мало, необходим талант. И у него он был. Музыка была его жизнью.
Фон Вейганд тушит сигарету и притягивает меня ближе, будто желает впечатать в свое тело. Причиняет боль, но я не жалуюсь.
— Мой дед мечтал видеть сына во главе империи, а не слушать его концерты. Он пытался прекратить это увлечение разными способами. Безрезультатно.