Не бросила ни единого хмурого взгляда в его сторону и умудрялась не реагировать на бесчисленные уколы. Даже когда он посоветовал брату не извиняться за каждое ругательство, срывавшееся с губ, поскольку «пираты любому дадут сто очков вперед в этом искусстве», Габриела едва сдержалась, чтобы не отплатить ему той же монетой, хотя пришлось стиснуть зубы и только что не зажать себе рот.
Последний акт был так же остроумен, как первые два. Речь шла об английской семье, пытавшейся выдать замуж дочь. Она совсем не связывала сюжет с собственным положением, да это ей и в голову бы не пришло, если бы Дрю не прошептал ей на ухо:
— Кого, по-вашему, выберет героиня? Пристойного, благополучного лорда, хотя, черт бы его побрал, крайне неуклюжего? Или злодея, по которому она обмирает?
Ей следовало ответить ему по достоинству… Впрочем, он просто подшучивал над ней, над ее собственной ситуацией, поскольку сам он, очевидно, усмотрел в ней сходство с сюжетом комедии.
— Лощеный подлец, к сожалению, победит, — не задумываясь, бросила она.
И услышала, как он затаил дыхание, прежде чем опомниться и спросить:
— Почему?
— Причины очевидны! Она его любит, — усмехнулась девушка. — Хотите пари?
— Нет, вы, возможно, правы, — раздраженно прошипел он, — но ведь это всего лишь комедия. И героиня, по-видимому, не имеет и грана здравого смысла, во всяком случае, недостаточно, чтобы сообразить: женщина не может быть счастлива с распутником.
— Вздор, — возразила она. — Героиня может прожить всю жизнь, так и не поняв, с каким негодяем живет, или, даже узнав, махнуть на все рукой.
В конце концов, счастье — это состояние сердца.
— Неужели? Воображаете, что будете счастливы, если влюбитесь?
Вряд ли был смысл и далее делать вид, что речь идет не о ней.
Все время, пока они шептались, склонив друг к другу головы, она не отрывала глаз от сцены. Но сейчас повернула голову и ахнула, увидев, что он придвинулся ближе, чем она ожидала. Их губы почти соприкасались, и его взгляд был таким напряженным, что почти завораживал.
Но все же она едва слышно выдохнула:
— Я в это верю. Свято верю.
— Откуда вам знать, Габби?
— Если человек, которого я люблю, тоже полюбит меня, ничто не помешает нашему счастью. Это неизбежно. И кроме того, если он не сделает меня счастливой, я всегда могу заставить его пройтись по доске отцовского корабля[6].
Дрю расхохотался. Хорошо еще, что публика в это время тоже смеялась над какой-то шуткой и никто ничего не заметил.
