Ричард ехидно вскинул бровь, отчего девушка покраснела и поскорее придумала более правдоподобную причину:
— Видишь ли, я очень нервничала с самого отплытия.
— Поднять паруса! — взвизгнула мисс Карла.
Все четверо повернулись в сторону ярко-зеленого попугая, сидевшего в небольшой деревянной клетке. Птица принадлежала Натану и вела себя как ангел, когда сидела у него на плече. Всех же остальных она считала кровными врагами.
Первый год, когда Габриела пыталась погладить или накормить попугая, приходилось отдергивать пальцы, с которых капала кровь.
Но девушка оказалась настойчивой, и мисс Карла в конце концов перебежала во вражеский лагерь, так что на второй год пребывания на островах Натан подарил попугая дочери.
Словарь мисс Карлы состоял исключительно из морских терминов и проклятий, относившихся к матери Габриелы. Сама кличка птицы звучала намеренным оскорблением. Натан находил забаву в том, чтобы учить ее фразам вроде «Карла — глупая птица», «Я — старая кляча» и, что всего хуже, «Сниму панталоны за медяк».
Бедняга так смутился, когда попугай впервые прокричал «Карла — глупая птица», что немедленно понес его на берег, чтобы утопить в океане. Габриеле пришлось бежать следом, хотя она была уверена, что у него не хватит жестокости убить попугая. Позже они долго смеялись над этим.
Охр набросил носовой платок на клетку, отчего птица захлопала крыльями и укоризненно прокричала:
— Плохая девчонка, плохая девчонка!
Ричард только усмехнулся, после чего деловито спросил Габриелу:
— Нервничаешь из-за будущего замужества?
— Замужества? — растерянно переспросила девушка.
— Нет, я жду не дождусь, когда смогу встретить всех этих неотразимых молодых джентльменов, которые соберутся в Лондон на сезон. И даже надеюсь влюбиться в кого-нибудь.
Габриела не кривила душой. Просто не была уверена, что снова захочет жить в Англии: слишком полюбила она острова. Кроме того, она и мысли не допускала о разлуке с отцом. И надеялась, что сумеет убедить мужа перебраться на Малые Антильские острова или хотя бы проводить там по нескольку месяцев в году.
"
"— Понимаешь, — призналась она, — мне невыносима идея просить одолжения у человека, которого я не знаю совсем, а отец — едва-едва. Он вполне способен захлопнуть дверь перед нашими носами.
Втайне она надеялась именно на это.
— Для этого мы здесь. Постараемся, чтобы он этого не сделал, — спокойно ответил Охр.
— Вот видите! — воскликнула она. — В этом случае мы его принуждаем, а с английскими лордами это не пройдет.
