Если поставить его на место, никто не заподозрит о существовании потайного хода.
Габриела отметила, что пираты ничего от нее не скрывали. Очевидно, и Пьер, и его люди считали, что больше она никогда не покинет остров.
Оглядывая огромный, неуютный зал, Габриела увидела два пути побега. Один — широкая дверь, которая вела в большой двор, окруженный высокими стенами. В этом отношении чертеж Биксли был как нельзя точнее. Жаль, что он не знал о той калитке!
Но кроме двери, была еще узкая лестница на второй этаж.
Наверное, раньше там жили офицеры форта. И поскольку старый форт был просто отремонтирован, а не полностью переделан, Габриела предположила, что кухня находится во дворе и никак не связана с основным зданием. Возможно, там же находится и тюрьма.
Все это она увидела лишь на мгновение, поскольку Пьер тут же повел, вернее, потащил ее наверх, в свою спальню, неопрятную, обставленную разномастной мебелью, с неубранной постелью и грязной посудой на маленьком столике. Слава Богу, он не захлопнул за собой дверь.
Значит, не собирается оставаться.
Она легко выдернула руку из его лапищи. Раньше она и не попыталась бы это сделать: он был слишком силен.
Пробудилась крохотная надежда… Может, он так же слаб, как выглядит? К тому же он не так уж и высок. Она совсем забыла об этом, а может, не обращала внимания, потому что никогда не встречала такого великана, как…
Нет, она не может думать о Дрю. Не смеет спросить, что с ним случилось. Если он мертв… она просто сдастся.
И тогда совершенно все равно, что будет с ней. Ей просто не для чего жить… и все-таки понадобятся весь ум и вся решимость, чтобы уцелеть и выжить.
Она отошла от Пьера, но это не помогло: он последовал за ней, держась как можно ближе.
— Полагаю, карты тебе ни к чему? — спросила она, круто обернувшись.
— Карты? — хмыкнул он. — Да ты всегда найдешь чем развлечь мужчину, хотя прекрасно знаешь, почему оказалась здесь.
Она, разумеется, знала. Ошибиться было просто невозможно.
— Теперь ты отпустишь моего отца и остальных?
— После того как ты пыталась меня провести? Да мне следовало бы прикончить всех!
Габриела, побледнев, едва не упала: ноги ослабели так, что не держали ее. Но Пьер рассмеялся.
— Ну разумеется, отпущу. Воображаешь, будто стану кормить столько дармоедов?
— Лжешь!
— Ты ранишь меня в самое сердце, Габриела. Как ты можешь думать такое обо мне?
Но, судя по ухмылке, она ничуть его не оскорбила.
