"
"Девушка поспешно оделась в принесенные вчера корабельные обноски. Она впервые осталась хозяйкой каюты: обычно приходилось бывать здесь в обществе Дрю или ее приятелей. Решив воспользоваться подходящей минутой, Габриела хорошенько порылась в письменном столе, но, к своему разочарованию, не обнаружила там ничего хотя бы отдаленно напоминавшего оружие. Женская подвязка, вероятно, сувенир от одной из «милашек в каждом порту». Миниатюрный портрет Джорджины. Множество накладных, относящихся либо к грузу, либо к корабельным поставкам.
Но никакого оружия, даже ножа для открывания писем.
На столе лежал корабельный журнал, которого не было, когда каюту занимала Габриела. Она просмотрела журнал, желая прочитать сегодняшнюю запись. Но ее не было. Последняя запись относилась к тому утру, когда он отплыл из Лондона. Впрочем, журнал — это не дневник, и вряд ли он записывает в нем свои мысли и соображения. Капитан обязан регистрировать там исключительно все, что связано с корабельной жизнью.
Габриела взглянула в сторону сундуков, но, поняв, что не знает, сколько времени у нее осталось, шагнула к двери и потрогала ручку. Заперто. Почему? Ему известно, что кольцо кандалов можно снять? Приковал ее чисто символически: маленькая месть с его стороны? Черт бы все это побрал! Таким путем она из каюты не выберется.
Прошлой ночью у нее родился план, основанный на том предположении, что каюта не будет заперта постоянно. И что теперь? Подождать, пока он уснет, снова огреть по голове и вытащить из кармана ключ? Он воображает, что она на это не способна? Не способна огреть его по голове? Для этого вполне пригодится ночной горшок, поскольку тяжелее предмета в комнате нет, если не считать фонаря, свисавшего с одной из опорных балок.
Или он действительно не подозревал, что кольцо кандалов слишком ей велико?
Теперь она не знала, что подумать. Зато твердо знала, что не хочет ранить его. Где же выход?
Собственное настроение ей совсем не нравилось. Беда в том, что она питала связанные с Дрю надежды и поэтому не могла оставаться равнодушной там, где дело касалось его.
Если бы не это, она не задумалась бы огреть его по голове. Но она поставила его имя первым в списке мужчин, с которыми хотела бы провести остаток дней своих. Он погубил все, когда погубил ее. Но гнев, который испытывала Габриела, всего лишь маскировал разочарование. И это разочарование все еще было живо, бурля под самой поверхностью моря горечи.
