Это продолжалось бесконечно и пробудило в ней те реальные ощущения, которые она испытывала во время настоящих поцелуев.
Сон так явственно отпечатался в мозгу, что она и наутр0 помнила его. Во всем виноват тот чертов поцелуй в его каюте! И она проснулась почти такой же возбужденной, как в тот раз, когда он пытался ее соблазнить. Что же, не так ух это и плохо. Недаром она задыхалась от страсти и воспламенилась также сильно, как тогда, в гостиной Джорджины, она завтракала вместе со своими «офицерами».
Дрю после ее побега выглядел мрачным и угрюмым. Однако, когда она показалась на пороге, он не смог скрыть удивления. Вероятно, посчитал, что больше никогда ее не увидит.
Он не мог не заметить дружеских отношений между Габриелей и ее людьми. Все громко смеялись, поскольку обычные шутки Ричарда иногда могли становиться несколько рискованными, и сегодняшний день не был исключением. Все, разумеется, совершенно безвредно, но Дрю не мог этого знать.
Мужчины оказывали ей уважение, как подобает капитану, но она уже поняла, что рано или поздно они все равно выдадут себя: невозможно постоянно сдерживаться, тем более что веселые перепалки были вполне обычным делом в команде Натана. Кроме того, она почувствовала себя лучше, натянув по настоянию Марджери короткие штаны. Может, именно поэтому Дрю так удивлен. Наверное, он вообще ни разу не видел женщины в мужском костюме.
После ухода приятелей Габриела осталась сидеть за столом. Только выпрямила и скрестила ноги, откинулась на спинку стула и заложила руки за голову, явно показывая, что ей не до завтрака.
Дрю, не скрываясь, наблюдал за ней. Не сводил пронизывающего взгляда черных глаз, вероятно, пытаясь вывести из себя. Но она не поддастся на удочку! Сегодняшний разговор непременно закончится в ее пользу! Она не позволит ему начать собственную кампанию!
Девушка слегка потянулась, чтобы грудь лучше обрисовалась под тканью сорочки.
Совсем немного… она не хотела, чтобы это было слишком заметно. И совсем не ради него она сегодня не перебинтовала грудь как можно туже! Ведь она не разыгрывала из себя мужчину и никогда не пыталась скрыть свои формы, когда надевала корабельные обноски, как их называла. Для того и надевала скромные, прятавшие все ее прелести рубашки из толстой ткани.
