Зачем же делать для него исключение? Господи, вот она, великолепная возможность свести его с ума, показав немного голого тела! Но сначала следует набраться храбрости для такой выходки, и лучший способ для этого — притвориться. Только бы он не заподозрил, что она делает это нарочно.
Поэтому Габриела очень быстро, чтобы не успеть передумать, сбросила блузу и стянула юбку. И с радостью услышала, как Дрю тихо застонал.
— Черт возьми, женщина, что это ты вытворяешь? — прорычал он. Девушка, стоя перед ним в одной сорочке и панталончиках, идеально облегавших попку, оглянулась и кокетливо промурлыкала:
— О, прости, я и забыла что ты здесь.
С этими словами она повернулась, чтобы он мог оценить по достоинству верхушки грудей, выглядывавших в вырезе сорочки, и снова услышала стон. Взгляд Дрю был прикован к белоснежным холмикам, и Габриела едва сдержала смех, ложась в постель в одном белье. Двойная атака на его чувства и гордость, кажется, удалась. Он действительно поверил, что она забыла о его присутствии!
Но, вообразив, что нанесла мощный удар, она ошиблась.
Дрю об этом позаботился. Не успела она погасить лампу и лечь, как он спросил:
— Ты знаешь, что эти кандалы проржавели? Девушка открыла глаза и уставилась в потолок, не видный, правда, в темноте. Странно, он целый день молчит, но стоит погрузить комнату во тьму, как начинаются разговоры?!
Габриела раздраженно поморщилась. Ей, наверное, следовало что-то сказать ему, прежде чем ложиться, дать знать, что она не собиралась держать его на полу и, попроси он, велела бы подвесить гамак.
Но хочет ли она, чтобы он считал ее мягкосердечной? Прежде, когда он еще находился во главе списка возможных женихов, она хотела, чтобы он узнал ее лучше и перестал делать ошибочные предположения относительно ее происхождения и характера. Но теперь уже поздно. Сейчас она старается добиться прямо противоположного впечатления.
— Добиваешься, чтобы я умер от заражения крови? — продолжал он.
Габриела стиснула кулаки. Может, просто не обращать внимания, и он успокоится, подумав, что она спит?!
— Понимаю, — раздался назойливый голос.
— План состоит в том, чтобы не только бросить меня за борт, но и прикончить?
Она села, пытаясь разглядеть его, но было слишком темно.
— Значит, не стоило снимать сапоги, — резонно указала она.
— Думаешь, это что-то изменило бы? Кольцо так проржавело, что скорее всего прорезало бы кожу.
Габриела откинулась на подушку.
— Да, идея была неудачной, — процедила она.
