Если нужно принять решение, они голосуют.
— И сколько здесь капитанов? — спросила Габриела.
— Сейчас пятеро. Был и шестой, но помер своей смертью в прошлом году, и команда разошлась по другим кораблям.
Габриела удивилась. Она никак не могла понять, почему такое большое поселение предназначено всего для команд пяти кораблей.
— Капитаны не хотят, чтобы здесь было много народу. Чем больше людей, тем больше шансов, что сюда проникнет шпион и выдаст поселение властям, — пояснила Дора.
В комнату вошел Бриллард, и кухарка мгновенно исчезла.
Габриела так и не узнала его настоящего имени и не думала, что когда-нибудь узнает. Он менял имена так часто, что его люди при необходимости обращались к нему просто «капитан», и Габриела предпочла последовать их примеру. Он отметил, где она находится, и предпочел игнорировать ее в тот день… и все остальные.
Прошло пять дней, а капитан так и не спросил ее, к кому обратиться за выкупом, предоставив Габриеле ломать голову, как объяснить, что, хотя отец заплатит любую цену, она не знает, где его найти.
Вряд ли капитан ей поверит, и страшно подумать, что тогда будет. Дора объяснила, что Габриелу ни о чем не спрашивали, потому что капитану не понадобятся сведения, пока он снова не соберется отплыть. И никому не известно, когда это будет. Жена капитана жила на острове, и они не виделись два месяца.
Пираты спали, пили, играли в карты, дрались, шутили и рассказывали занимательные истории.
Габриеле отвели крошечную комнатенку в глубине здания и позволяли бывать в общем зале, так что на скуку она не жаловалась. Каждый день ей часа на два приводили Марджери, и Габриела была рада видеть, что ее бывшая экономка мужественно переносит плен, хотя и непрестанно жалуется на слишком тонкий соломенный тюфяк, на котором вынуждена спать, и невкусную еду.
На шестой день плена к острову подошли еще два корабля, и в»большом зале стало тесно. И очень неспокойно.
Вновь прибывшие были настроены весьма недружелюбно и окидывали ее ледяными взглядами. А один из капитанов смотрел на нее так долго и пристально, что девушка не усомнилась в его гнусных намерениях."
"Высокий и мускулистый, лет тридцати семи — сорока, он мог сломать ее, как соломинку. Лицо так густо заросло черной бородой, что различить черты было совсем нелегко. Кроме того, борода была такой спутанной, словно ее никогда не касался гребень.
