– Не будете ли вы любезны сказать, сколько мне лет?»
«Шестнадцать, ваше величество, – ответил десница. – Вы уже мужчина. Пора вам взять управление Семью Королевствами в свои руки».
«Так я и сделаю. Вы сидите на моем месте».
Годы спустя великий мейстер Манкен писал, что всех поразил ледяной тон короля.
Растерянный и потрясенный сир Торрхен Мандерли грузно поднялся с кресла во главе стола, с опаской поглядывая на Тень. Отодвинув кресло для короля, он сказал:
«Мы тут говорили о путешествии вашего величества…»
«Никакого путешествия не будет, – заявил Эйегон, усаживаясь.
– Я не хочу провести год в седле, спать в чужих постелях и любезничать с пьяными лордами, половина которых обрадуется моей смерти, если сможет от нее хоть грош выгадать. Если кто-то из моих подданных желает со мной говорить, я буду их ждать в тронном зале»."
"«Но государь, – возразил Торрхен Мандерли, – эта поездка необходима, чтобы народ полюбил вас!»
«Хлеб, мир и справедливость – вот что я намерен дать своему народу.
Если этого мало, чтобы заслужить его любовь, отправим в поездку Гриба, а с ним ручного медведя. Мне говорили, что простолюдины просто обожают медведей, что пляшут на ярмарках. И раз уж мы об этом заговорили, отмените и сегодняшний пир. Отправьте лордов по домам, а еду раздайте голодным. Полные желудки и пляшущие медведи – такой и будет моя политика. – Далее Эйегон обратился к регентам: – Лорд Стакспир, лорд Грандисон, лорд Мерривезер, благодарю вас за службу.
Больше мне регенты не понадобятся: вы свободны».
«А десница?» – спросил лорд Мандерли.
«Королю надлежит самому выбрать себе десницу, – ответил Эйегон Третий, вставая. – Вы хорошо служили и мне, и матушке, но выбрали вас мои лорды. Вы вернетесь в Белую Гавань».
«С превеликим удовольствием, государь, – сказал (вернее, прорычал, как пишет Манкен) лорд Мандерли. – С тех пор как я поселился в этой сточной канаве, я и эля-то приличного не пробовал».
С этими словами он снял и положил на стол цепь десницы.
Меньше чем через две недели лорд Мандерли в сопровождении небольшой свиты отплыл восвояси, а с ним и Гриб. Шут, похоже, привязался к здоровяку-северянину и с радостью принял его предложение перебраться в Белую Гавань; всё лучше, чем оставаться с королем, который редко улыбается и никогда не смеется.
«Я был дураком, но не настолько, чтобы служить дураку», – говорил он.
Карлик пережил покинутого им короля.
