Все нежные отцы и гордые матери от Марок до Стены возлагали надежды на своих дочерей, а девицы шили себе наряды, завивали локоны и думали: «Почему бы и мне не стать королевой?»
Сам лорд Анвин, не успев еще сойти с Железного Трона, отправил в Звездную Вершину ворона, наказывая дочери немедля явиться в столицу. До Девичьего Дня оставалось еще три месяца, и десница надеялся, что Мириэлла за это время сумеет влюбить в себя короля.
Это известно доподлинно, но далее начинаются сплетни. Анвин Пек в ожидании дочери будто бы старался очернить и убрать с дороги тех, кого полагал самыми опасными для нее соперницами.
Слухи о том, что Джейегеру убила Кассандра Баратеон, ожили с новой силой; говорили много нелестного и о других девицах. Изабель Стаунтон любит-де выпить; Элинор Масси потеряла невинность; у Розамунды Дарри шесть грудей оттого, что ее мать легла с кобелем; Лира Хэйфорд удушила младенца-брата из ревности, а три Джейны (Смолвуд, Моутон и Мерривезер) переодеваются оруженосцами и ходят в бордели на Шелковой улице, чтобы ласкать женщин под видом мальчиков.
"
"Все эти сплетни исправно доходили до короля. Порой их нашептывал Эйегону сам Гриб, которому, по его собственному признанию, хорошо за это платили. После смерти Джейегеры шут часто составлял компанию королю; сам Эйегон шуткам карлика не смеялся, но звал его, чтобы повеселить Гейемона. В своих заметках Гриб говорит, что Тессарио Большой Палец предоставил ему выбирать между сталью и серебром, «а я, к стыду своему, попросил его убрать кинжал в ножны и ухватился обеими руками за пухлый кошель».
Свою тайную войну за сердце юного короля Анвин Пек, если верить слухам, вел не только с помощью слов. Тишару Ланнистер застали в постели с конюхом; девушка клялась, что парень потихоньку, без ее ведома, влез в окно спальни, но великий мейстер осмотрел ее и нашел, что девственная плева нарушена. Люсинду Пенроз, когда она охотилась с соколом близ своего замка, схватили разбойники; сокола убили, коня увели, ей самой изуродовали лицо. Хорошенькая восьмилетняя Фалена Стокворт, игравшая порой в куклы с маленькой королевой, сломала ногу, упав с витой лестницы.
Леди Баклер и две ее дочери утонули: лодка, перевозившая их через Черноводную, дала течь. Одни говорили о «проклятии Девичьего Дня», другие же, поумнее, видели в этом работу чьих-то невидимых рук и помалкивали.
Отчего бы, впрочем, ни произошли все эти несчастья, по вине людей лорда Пека или по чистой случайности, в конце концов оказалось не столь уж важно.
