Солнечный больше не мог парить и долго держаться в воздухе; когда ему приходилось летать, он с трудом преодолевал даже короткие расстояния. Гриб презрительно замечает, что большинство драконов парит в небесах подобно ястребам, Солнечный же превратился в «золотую огнедышащую курицу, которая скачет с холма на холм, хлопая крыльями». И все же «огнедышащая курица» каким-то образом перелетела Черноводный залив: это он дрался с Серым Призраком на глазах у команды «Нессарии». Сир Роберт Квинс объявил виновником Людоеда, но житель острова Том-Заика, который всегда больше слушал, чем говорил, усердно поил моряков элем и мотал на ус все, что они рассказывали.
В этих рассказах не раз поминалась золотая чешуя второго дракона, в то время как Людоед был черен как уголь. Два Тома со своими «кузенами» (это не совсем верно: сродни им приходился только сир Марстон, сын сестры Тома Колтуна от лишившего ее невинности рыцаря) сели в свою лодчонку и отправились на поиски убийцы Серого Призрака.
Обгоревший король и израненный дракон вновь обрели друг друга.
Каждый день на рассвете Эйегон выбирался из своего укрытия на восточном склоне Драконьей горы и поднимался в небо впервые после Грачевника, а на другой стороне острова два Тома и сир Марстон Уотерс между тем вербовали сторонников для взятия замка. Даже в исконных владениях Рейениры нашлось немало тех, кто не любил королеву по причинам как низменным, так и справедливым. Одни оплакивали родных, погибших в Глотке и в других битвах, другие надеялись на добычу или хлебное место, третьи искренне думали, что сын идет прежде дочери, и стояли за Эйегона.
"
"Рейенира увела лучших своих людей в Королевскую Гавань, полагая, что замку Драконий Камень под защитой кораблей Морского Змея и валирийских стен ничто не грозит. Поэтому гарнизон, оставленный королевой дома, был весьма немногочислен и состоял по большей части из тех, кому не нашлось другой службы: стариков, мальчишек, калек, тех, кто еще не оправился от ран, да тех, кого подозревали в неверности или трусости.
Командовать гарнизоном Рейенира поставила Роберта Квинса – человека способного, но постаревшего и разжиревшего.
Все согласны с тем, что Квинс был безгранично предан королеве, но не все его подчиненные были столь же верны: многие таили зло за причиненные обиды, настоящие или воображаемые. Сир Альфред Брум, самый видный из них, не замедлил предать свою королеву за обещанные ему в случае возвращения Эйегону II трона лордство, земли и золото.
