Даже рыцари из Белой Гавани – отважный сир Медрик Мандерли и его дородный хитроумный брат, сир Торрхен – приняли сторону Селтигара. «Лучше не рисковать, – говорил сир Торрхен. – Если враг получит еще двух драконов, мы пропадем».
Только лорд Корлис и великий мейстер Герардис вступились за бастардов драконьего семени. Великий мейстер сказал лишь, что у них нет никаких доказательств вероломства сира Аддама или Крапивы, и если поступать мудро, то нужно найти оные, прежде чем судить. Лорд Корлис на этом не остановился и заявил, что сир Аддам и его брат Алин – истинные Веларионы и достойные наследники Дрифтмарка.
Что до девушки, то пусть она и невзрачная замарашка, но в Глотке она сражалась отважно. «Как и те два предателя», – заметил лорд Селтигар.
Пылкие протесты десницы и невозмутимое предостережение великого мейстера успеха не возымели: в сердце королевы вкрались подозрения. «Королеву предавали так часто и столь многие, что она готова была видеть в людях самое худшее. Предательство более не удивляло ее; напротив, она ожидала его даже от тех, кого больше всех любила», – пишет септон Евстахий.
Может, так оно и было. Однако спешить Рейенира не стала; прежде она послала за Мисарией – плясуньей и блудницей, которая считай что была мастером над шептунами при королеве. И вот та предстала перед королевским советом; бледная, как молоко, облаченная в одеяние черного бархата, отороченное кроваво-красным шелком, она стояла перед ними, смиренно склонив покрытую капюшоном голову. Королева спросила: не думается ли ей, что сир Аддам и Крапива замышляют предать их?
На это Глиста подняла глаза и тихо молвила: «Девчонка уже предала вас, моя королева.
Она делит ложе с вашим супругом и вскорости будет брюхата его бастардом»."
"Королева пришла в ужасную ярость, пишет септон Евстахий. Она приказала сиру Лютору пойти в Драконье Логово в сопровождении двадцати золотых плащей и взять Аддама Велариона под стражу; голос ее был холоден как лед. «Допросите его как следует, – сказала она – тогда мы наверняка узнаем, верен ли он нам».
Что до Крапивы, то королева заявила, что девчонка «поганая дрянь, от которой за версту несет колдовством. Мой принц никогда бы не возлег с таким низменным созданием – это все равно, что разделить ложе с бродячей сукой или дикой свиньей. Да одного взгляда на нее достаточно, чтобы понять, что в ней нет ни капли драконьей крови. Сперва она привязала к себе колдовством дракона, а после околдовала и моего благородного супруга».
