Когда короля спрашивали, как же быть с решением Большого совета, он делал вид, что не слышит; решив вопрос о наследовании раз и навсегда, он не желал его пересматривать.
Но к нему все же приступали с вопросами, в первую очередь сама королева. Ее всемерно поддерживал отец, десница Отто Хайтауэр. Он так надоел королю, что в 109 году Визерис лишил его должности и отдал цепь десницы молчаливому Лионелю Стронгу, сказав: «Уж он-то меня допекать не станет».
Сир Отто уехал в Старомест, но при дворе продолжала существовать «партия королевы», в которую входили великие лорды, стоявшие за права Алисент и ее сыновей.
В противовес ей зародилась и «партия принцессы». Король любил и жену, и старшую дочь, а споры и раздоры терпеть не мог. День-деньской он старался примирить своих женщин, осыпая их золотом и подарками. Пиры с турнирами продолжались, и в стране царил мир… хотя проницательные люди не раз замечали, что драконы одной партии шипят и огрызаются на драконов другой.
Большой турнир 111 года устроили, чтобы отпраздновать пятилетнюю годовщину свадьбы Визериса и Алисент. На пир в день открытия королева пришла в зеленом платье, а принцесса намеренно оделась в цвета Таргариенов, черный с красным. После этого сторонников королевы стали называть зелеными, а приверженцев Рейениры черными. Потом начался сам турнир, и сир Кристон Коль вышиб из седла всех бойцов королевы, в том числе двух ее кузенов и младшего брата, сира Гвейна Хайтауэра.
"
"Один рыцарь, впрочем, прибыл на турнир не в черном и не в зеленом, а в серебре и золоте: принц Дейемон наконец вернулся в Королевскую Гавань. Появившись внезапно в небе, он трижды облетел турнирное поле и сел перед королевской ложей. С Караксеса он сошел в короне, но тут же снял ее, преклонил колено и протянул свой венец брату в знак того, что признаёт себя вассалом его величества. Визерис поднял его, вернул ему корону и расцеловал в обе щеки. И лорды, и простолюдины грянули громкое «ура», видя примирение сыновей Весеннего Принца.
Принцесса Рейенира, радуясь возвращению любимого дяди, кричала всех громче; она же упросила его остаться в столице.
Это произошло у всех на глазах, но о дальнейших событиях мы можем узнать лишь из хроник, не всегда верных. Не вызывает сомнений, что принц прожил в столице полгода и даже заседал в малом совете, по словам Рунситера, но ни годы, ни изгнание не изменили его натуры.
