«А разве кузнец не мужчина? Кто, кроме труса, потерпит надругательство над своей молодой женой? Не хотим же мы, чтобы кузнецы убивали лордов. Я знаю, как погиб Гаргон Квохорис, Свадебный Гость, – сказала королева великому мейстеру. – Сколько еще таких случаев вам известно?»
«Не перечесть, – ответил Бенифер. – Об этом избегают говорить, боясь, что другие мужья сделают то же самое, но…»
«Право первой ночи есть нарушение королевского мира, – горячо продолжала Алисанна. – Оно оскорбляет не только девушку, но и ее жениха… не забудем и о жене лорда.
Что делает высокородная леди, пока ее муж бесчестит чужую невесту? Шьет, играет на лютне, молится? Я бы на ее месте молилась о том, чтобы мой лорд-муж по пути домой свалился с коня и сломал себе шею».
Король улыбнулся на это, но видно было, что ему не до смеха. «Это очень древний обычай, – произнес он, – почти такой же, как право заточать и казнить. Мне сказали, что к югу от Перешейка им редко пользуются, но отмена его разозлит некоторых не слишком покорных мне лордов.
Не надо будить спящего дракона, любимая».
«Спящие драконы – это мы! – воскликнула Алисанна. – А любители чужих невест – обыкновенные кобели. Почему от их похоти должны страдать девушки, только что давшие брачную клятву другому мужчине? У них что, жен нет? Шлюх недостает в их владениях? Руки у них отсохли?»
«Это не просто похоть, ваше величество, – вмешался лорд Альвин Масси. – Обычай этот древнее андалов и Семерых; он восходит к самым Рассветным Векам. Первые Люди были свирепым племенем и уважали, подобно нынешним одичалым, одну лишь силу.
Все их вожди были могучими воинами и требовали того же от своих сыновей. Если воевода желал возлечь с девой в ее первую брачную ночь, в этом видели нечто вроде благословения; если же от его семени рождался ребенок, муж с гордостью говорил, что в семье у него растет сын героя».
«Может быть, десять тысяч лет назад всё так и было, – не сдавалась королева, – но теперь лорды уже не те. Слышали бы вы, что говорят о них женщины! Старые, толстые, грубые, слюнявые, золотушные, все в чирьях, гнилые, полгода не мывшиеся, вшивые – вот вам ваши герои.
Ни одна из женщин, с которыми я говорила, благословленной себя не чувствовала».
«В Андалосе такого обычая не было, – заметил Бенифер. – Андалы, придя в Вестерос и разгромив королевства Первых Людей, просто сохранили его наряду с богорощами»."
"Тут слово взял септон Барт: «Простите мою смелость, государь, но ее величество, думается, права.
