Его обвиняли в том, что он набивает королевским золотом собственный кошелек, на что Лорд Воздуха с презрением отвечал: «Зачем мне воровать у короля, когда я вдвое богаче». Обвиняли в безбожии и непоклонении Семерым. В Пентосе молятся многим богам, но лорд Рего держал дома лишь одного идола – беременную женщину с грудями, как дыни, и головою летучей мыши, – говоря: «Других богов мне не надобно». Обвиняли в нечистоте крови, чего Драз не мог отрицать: все пентошийцы частью андалы, частью валирийцы с примесью крови рабов и древних, давно забытых народов.
Самую же лютую ненависть вызывало его богатство, коего он отнюдь не скрывал, щеголяя шелковыми одеждами, рубиновыми кольцами и позолоченным паланкином."
"Монетой он, как признавали даже его враги, управлял умело, но постройка Драконьего Логова и переустройство столицы оказались не по силам даже ему. Видя, что одними налогами на роскошь и каменные стены расходов не покроешь, Драз нехотя ввел новый сбор за вход в город и выход из оного. За лошадей, ослов, мулов, волов взималась особая плата, а повозки обходились дороже всего.
Пошлина эта, учитывая количество входящих и выходящих, обогатила казну, но учредившего ее пентошийца возненавидели вдесятеро сильнее.
Однако долгое лето, обильные урожаи, мир и процветание мешали недовольству прорваться, а под конец года королева Алисанна порадовала короля вестью о новой беременности. На сей раз, клялась она, ни один враг к ней и близко не подойдет. В это время король намечал очередную поездку; узнав о ребенке, он сказал, что останется подле жены, но она и слышать о том не хотела.
«Поезжай», – сказала она, и сразу после Нового года Джейехерис отправился на Вермиторе в речные земли.
Для начала он погостил в Харренхолле у нового лорда, девятилетнего Мейегора Тауэрса, оттуда двинулся в Риверран, Желуди, Атранту, Розовую Деву и Каменную Септу. По просьбе королевы с ним поехала леди Дженнис Темплтон, чтобы устроить женские сходы в Каменной Септе и Риверране. Сама Алисанна, оставшись дома, возглавляла совет и давала аудиенции, сидя на бархатной подушке у подножия Железного Трона.
В это время на другом берегу залива, близ Глотки, другая женщина произвела на свет мальчика, чьему имени суждено было прогреметь и в Вестеросе, и в иноземных краях. Старший сын Дейемона Велариона, впервые став отцом, нарек сына Корлисом в честь первого лорда-командующего Королевской Гвардией, но впоследствии тот стал известен как Морской Змей.
Вскоре подошел и срок королевы.
