Да, не следовало шутить с ним на подобные темы. Может, мы и могли бы вести себя по-взрослому ради наших сыновей, но обмен колкостями слишком стремительно обострил ситуацию. На тех простынях было очень приятно, только я была не готова вспоминать об этом сейчас.
Мы стояли так близко, что наши тела соприкасались. На меня нахлынули воспоминания: о его глазах, запахе, жаре тела…
– Прежние чувства так легко возвращаются, не правда ли?
Джейс смотрел на меня сверху вниз.
– Они никуда не уходили.
Он накрыл мои щеки ладонями и прошептал:
– Я тысячи раз набирал твой номер, но заставлял себя сбросить вызов.
Мне потом хотелось крушить все вокруг.
Джейс склонился; его неровное, обжигающее дыхание овеяло мои губы, однако я отвернулась.
– Я не могу.
– Знаю. – Он навис над моим ртом, потом опустил глаза, в которых промелькнула печаль. – Я всегда буду любить тебя, Кэт.
Кивнув, ощутила подступившие слезы.
– Знаю. – Я отстранилась и выдавила из себя слабую улыбку. – Извини. Мне не стоило дразнить тебя. Похоже, от старых привычек трудно избавиться.
Не слишком уж и трудно.
Заплатив за лампочки, я покинула магазин. Мое сердце все еще тосковало по нему, только я убедилась, что наконец-то стала достаточно сильной, чтобы уйти.
Джейс…Дождь барабанил в лобовое стекло, пока я ждал перед ее домом. Мэдок поехал домой, намереваясь покопаться в своей машине, а я колесил по всем улицам города, кроме Фолл-Эвэй-Лейн.
Мне не хотелось возвращаться, видеть свой офис, кровать, фотографии на стенах, демонстрировавшие вымышленную жизнь, которую я создал для себя, фальшивые улыбки, маскировавшие ложь, которой я жил сорок два года.
Выйдя из машины под ливень, даже не обратил внимания на то, что моя одежда промокла, и поднялся на крыльцо.
Я должен был жить в этом доме. С того момента, как девятнадцатилетняя Кэт отвесила мне пощечину и назвала меня козлом, я хотел жениться на ней. Если бы мне хватило смелости это сделать, сейчас мы жили бы здесь с оравой детей и я не испытывал бы к себе такой жгучей ненависти.
Хорошим людям несложно жертвовать чем-то и принимать решения, в отличие от эгоистов вроде меня. Нам сложно. Мы не понимаем, чего хотим, до тех пор, пока не лишаемся выбора. Только тогда до нас доходит.
Я постучал в дверь и стал ждать ответа. В горле образовался ком. Но открыл Джаред. Он был одет в черную толстовку, вертел ключи на пальцах и с интересом смотрел на меня. У его ног стоял маленький бостон-терьер.
– Привет, – сказал парень. – Мэдока тут нет.
– Да, знаю.
