Не потому, что мы много времени проводили вместе, как подобает матери и сыну, просто она прожила со мной достаточно долго, чтобы понять, насколько мне не нравится несущественная чепуха.
Светские беседы? Не мое.
Я плюхнулся в черное кожаное кресло с высокой спинкой и успокоил ее:
– Со мной все в порядке. Ты как?
Мама кивнула, и я заметил, что она буквально сияет от счастья.
– Вся в заботах. Дома много чего происходит этим летом.
– Ты в Шелберн-Фоллз? – спросил я. Она большую часть времени проводила со своим мужем в Чикаго, расположенном в часе езды от нашего родного городка.
Почему мама вернулась?
– Вчера приехала. И останусь здесь до конца лета.
Заколебавшись на секунду, я отвел взгляд, не сомневаясь, что мама заметила. Когда вновь посмотрел на нее, она наблюдала за мной. И стал ждать неминуемой реакции.
Не получив от меня ответа, мама продолжила:
– Дальше следует та часть, где ты спрашиваешь, почему я останусь с Мэдоком и Фэллон, а не с моим мужем, Джаред!
Я отвел глаза, пытаясь изобразить безразличие.
Ее муж раньше владел домом в Шелберн-Фоллз, который потом подарил Мэдоку на свадьбу. Они с Джейсоном по-прежнему останавливались там, когда наведывались в город. По какой-то причине мать решила, что меня это заинтересует.
Она пыталась одурачить меня, заинтриговать, чтобы спровоцировать на вопросы.
Может, я не хотел ничего знать. А может, хотел…
Все время моего отсутствия общение с братом давалось мне куда легче. Он знал, что лучше не допытываться; знал, что я сам подниму любую тему, которую хотел бы обсудить.
Мама же всегда действовала словно бомба с часовым механизмом. И приходилось все время гадать, в какой момент она упомянет о доме.
Мама вернулась в Шелберн-Фоллз. Сейчас летние каникулы. Все соберутся там.
Все.
Вместо ответа я закатил глаза и откинулся на спинку стула, твердо решив не поощрять ее игр.
Она засмеялась. Я поднял взгляд.
– Я тебя люблю, – сменив тему, она хохотнула. – И рада, что твое презрение к пустой болтовне осталось непоколебимо.
– Да ну?
Мама вздернула подбородок, ее выразительные глаза буквально заискрились.
– Понимание того, что некоторые вещи никогда не меняются, утешает.
Я стиснул зубы, ожидая взрыва бомбы.
– Ага, я тоже тебя люблю, – произнес рассеянно, затем вздохнул. – Давай переходи к сути. Что случилось?
Она побарабанила пальцами по столу.
– Ты не был дома два года. Я хотела бы увидеться с тобой, только и всего.
Был. Однажды. Просто мать ничего не знала.
