Положитесь на меня.
– Полегче, боец, – ухмыльнулся ей я. – Мы не собираемся обескровливать тебя, когда ты еще не оправилась после судьбоносных перемен. Кроме того, я даже не знаю, сохранится ли магия в твоей крови, когда она окажется во флаконе.
Увидев непонимание на лицах присутствующих, я решил их просветить:
– Ее тело переполняет дух. Но мне неизвестно, создает ли он иммунитет, а подсказки надежнее у нас нет. Но дух быстро утекает, и потому нам надо поторопиться.
Розин мальчик на посылках ринулся прочь. Делать больше было нечего, только ждать, и Роза со вздохом прижалась к Дмитрию.
Нейл, к моему удивлению, принялся восхвалять Оливию за ее мужество. Я не мог стоять спокойно – слишком нервничал – и вышел на веранду. Впервые за много месяцев я пожалел, что под рукой нет сигареты. Ведь я привык дымить в напряженных ситуациях, а курение иногда могло смягчить воздействие духа. Поэтому я расхаживал из стороны в сторону и то и дело нетерпеливо проверял телефон: нет ли сообщений от Сидни?
– Ждете звонка? – В дверях показалась Шарлотта, закутанная в одеяло.
Я спрятал телефон.
– Просто надеюсь кое-кого услышать.
– Вашу девушку?
– Моего друга, который действительно является девушкой, – самодовольно улыбнулся я. – У меня не один такой «друг».
Шарлотта прислонилась к стене. Мягкий свет, струившийся из гостиной, озарял ее среди вечерней темноты.
– Да, я слыхала. Я не сразу поняла, кто вы такой.
– А должны были?
Шарлотта пожала плечами.
– Вы с вашей семьей, можно сказать, популярны.
Уточнять я не стал.
Шарлотта не могла иметь в виду тетю Татьяну или мою мать, запертую сейчас неизвестно где. Никто не говорил мне, где ее держали, а когда я попытался нанести ей визит во сне, она с таким неистовством велела мне убираться вон, что я повиновался. Неясно, распсиховалась ли она из-за снов духа или не хотела, чтобы я видел ее в нынешнем состоянии. Я продолжал надеяться, что встречу более теплый прием, если явлюсь к ней во плоти, но это вряд ли произойдет в обозримом будущем. Из-за прочих сложностей я отодвинул мысли о матери в дальний уголок сознания и продолжал упорно писать ей письма – но никогда их не отсылал.
О моей тайне не знала даже Сидни.
– Ну, – произнес я, изображая самонадеянного парня, что все и ожидали увидеть в моем лице, – я не удивлен. Мои внешность и обаяние вошли в легенду – особенно среди женщин.
– Не сомневаюсь, – с печальной улыбкой отозвалась Шарлотта. – Но вы не такой, как я думала. Спасибо за Оливию.
– Благодарите себя.
