От гнева в ее карих глазах появились золотистые искры, но, несмотря на ярость и страстность, я видел, как ей страшно. Мне нестерпимо захотелось взглянуть на ауру Сидни, но я подавил желание – и ради принципа, и… я не был уверен, что смогу ее увидеть.
Прошло уже две недели с того момента, как я воспользовался рецептом Эйнштейна. В первую неделю я не замечал никаких перемен – за исключением сна. Я действительно стал спать, больше не таращился часами в потолок, пытаясь задремать. Я кидался на постель, лежал минут пятнадцать и постепенно отключался.
Но это не походило на действие снотворного. По большей части это походило на то, что беличье колесо у меня в голове перестало срываться с резьбы. Мои мысли просто успокаивались к ночи, позволяя мне чувствовать себя так, как нормальные люди чувствуют себя всегда.
В последнюю неделю я заметил более серьезные изменения. Я стал более терпеливым. Я лучше обдумывал происходящее. Не сказать, что я сделался уравновешенным, полностью контролирующим себя человеком.
У меня до сих пор сохранялась куча всего, что Сидни, наверное, назвала бы «Ивашковские моменты». Прослушивание на ночь пинкфлойдовской «Темной стороны луны» навевало на меня уныние и погружало в размышления о смысле жизни, и в результате я покупал черные краски, чтобы выразить свои метафизические мысли. А когда я сдал треклятый автопортрет, то сказал преподавательнице, что если она захочет держать его в своем будуаре, я пойму. Ответ был отрицательным.
Это было самой дурацкой моей выходкой за последние две недели, но по сравнению с прошлым, все было очень неплохо.
И, что еще более важно, у меня не возникало ощущения, что я не контролирую ситуацию. Изнуряющая тьма не накрывала меня. И тетя Татьяна помалкивала.
Я считал, что сорвал джекпот, пока через день после реплики насчет будуара не увидел преподавательницу в кампусе и не решил проверить, будут ли у меня неприятности из-за этого ляпа. Я обратился к духу, чтобы тайком взглянуть на ее ауру, – и ничего не получилось, будто пытаешься завести мотор машины в лютый мороз.
В конце концов, с третьей попытки магия заработала, и ее аура вспыхнула перед моим взглядом.
Это было четыре дня назад, и я с перепугу не решался больше использовать дух. Я не был уверен, что смогу справиться с полученным результатом. Может, у меня тогда был неудачный день? Может, дух по-прежнему функционирует нормально? Или он угасает, или вовсе исчез? Я не знал, как мне отнестись к этому.
