– Отец крайне тщательно подбирал слова. – Остановимся на том, что существует определенная разновидность чернил, которые могут помочь таким запутавшимся душам, как Кит.
Ничего себе! Пока меня не просветил Маркус, я оставалась в полном неведении.
– Чернила с максимальным принуждением к повиновению и верности организации?
Отец прищурился.
– Откуда у тебя такие сведения? – с подозрением спросил он.
– Ходили слухи.
Я мысленно взмолилась о том, чтобы он не вдавался в подробности, но готова была лгать. Отец еще несколько мгновений сверлил меня своим тяжелым взглядом, но потом решил не давить.
– Это неприятный шаг, – вымолвил он. – И требует их помощи. – Отец особенно выделил местоимение «их». – Но необходимый. Такие люди, как Кит, опасны не только для нас, но и для всего человечества. Пускай морои не настолько плохи, как стригои, но они тоже противоестественны. Им нет места в нашей картине мира, и мы должны оберегать наших соплеменников от их влияния. Вот наша первостепенная священная обязанность. Всякий, кто не способен понять равновесия, которое мы поддерживаем среди этих чудовищ, вредит нашей миссии.
Да, все потребовало вмешательства, но Кита исправили. Мы спасли его душу. Ты спасла его, Сидни. – Тут отца озарило: – Тебе надо будет побеседовать с ним. Увидеть плоды своих деяний.
Я заерзала.
– Ну, я…
– После ужина, – решительно произнес отец. – Позвоним ему после ужина.
У меня вертелся на языке вопрос: «А разве у нас не ланч?» – но я сдержалась. Мне вовсе расхотелось разговаривать.
К счастью, Зоя продолжала бороться за влияние отца и трещала за нас обеих. Затем отец вновь вернулся к судебному слушанию. Я машинально кивала.
– Я рад, что могу рассчитывать на вас двоих, – заявил отец, когда мы собрались уходить. – Я и не сомневался, но после Карли… ну, вы сами понимаете наши трудности.
– А что с Карли? – выпалила я. Я заметила, что отец не оставил чаевых, и аккуратно засунула купюру под меню.
Отец помрачнел.
– Она будет на стороне вашей мать. Но не беспокойтесь. Такого явно недостаточно.
Меня захлестнула радость, но я стиснула губы. Карли выступила против отца! Хотя, конечно, на нее не давили так, как на нас с Зоей, но я очень гордилась старшей сестрой. Она была нехарактерно робкой для нашей семьи. А если она выступила в поддержку мамы, значит, Карли сильно изменилась. Хватит ли ей мужества признаться, что Кит изнасиловал ее? Возможно…
Кстати, о Ките. Отец твердо вознамерился продемонстрировать мне плоды моих «добрых деяний».
