– Я…
– Ты себе ничего, блин, не придумываешь! – приказал он, решительно подступая ко мне и отнимая блузку. – Это была Лизка, моя… ну, по ходу, приемная дочь, можно сказать.
– Можно сказать? – опешила я."
"– Именно так. Скидывай вот это все, и пошли в ванне посидим, Лен, и я все объясню нормально. Только сейчас Камневым отзвонюсь.
Он сам взялся расстегивать мне джинсы и спихнул их с моих бедер.
– А если Лиза вернется? – занервничала я.
– Вот уж вряд ли сегодня. С такого психу-то. – Михаил повелел мне взглядом продолжать обнажение, а сам взял с тумбочки прикроватной сотовый и набрал кого-то.
– Яр, слу… ага, ко мне… Да знаю я, что ей слинять незаметно как два пальца… Тут такое дело… Она нас с Леной застала… Ага, прям в постели, и сам понимаешь… Короче, примчится, скорее всего, к вам, матеря меня всего такого-сякого. Но на всякий ты по своим старым каналам ориентировку… ну да, чё учу ученого. И если что, сразу мне маякуй. Разбираться будем. Моя Лена? – Михаил покосился на меня, пройдясь по телу откровенно голодным взглядом.
– В порядке вроде моя Лена. Сейчас проясним все и точно будет. Бывай, ага.
– Этот… Яр знает обо мне? – удивилась я.
– А как же, – усмехнулся Михаил. – Он один из тех, кто помогал мне тебя разыскать. И кто, если мало ли что, не оставит тебя один на один с проблемами. Ты не одна больше, Лена, поняла? Что со мной, что без меня тебя с Федором и родителями все равно не бросят. Прошло время бояться. А теперь мыться-обниматься и про Лизку.
– А может лучше ее догнать? Поискать где-то?
– Лен, я ее знаю.
Хрен ты ее найдешь, пока не перебесится.
Михаил направил меня в ванную.
– А как так вышло, что вы…
– Вот не поверишь, само собой, – фыркнул Михаил. Открутил краны, настраивая воду. – Подошла на улице и сказала, чтобы брал к себе жить. А то, мол, зимой на улице холодно.
У меня глаза на лоб полезли, а сердце сжалось.
– Она бродяжничала? Сирота?
– Ага.
– То есть вы не родня? Даже дальняя? Но как же тебе ее дали…
– Никто ничего не давал.
Все расскажу, только все между нами.
Я слушала его рассказ о жутком приюте, где по факту торговали детьми, и меня душили слезы. Как же такое возможно? В наше время, в цивилизованном обществе. Хотя о чем я? Моему отцу Сергей среди бела дня угрожал оружием, и я точно знала, что ему ничего за это не будет. И он знал, потому и озверел от безнаказанности и вседозволенности. Хотя мой муж свою кару уже получил. Слава богу, что и те, кто творил это с детьми, тоже.
